«Так говорил Заратустра» Ницше»

Загрузка...
В данном реферате речь пойдет об одном из самых знаменитых произведений немецкого философа Фридриха Ницше, которое называется «Так говорил Заратустра. Книга для всех и ни для кого». Работа состоит из двух смысловых частей. В первой части (делится на две , в соответствии с двумя фундаментальными идеями книги) я попыталась раскрыть и дать объяснение тем идеям, которые заявил Ницше. Вторая смысловая часть содержит в себе те выводы и идеи, которые вызвал во мне роман «Так говорил Зартустра».
 
 

О создании

 
 
«Так говорил Заратустра» - роман Фридриха Ницше был издан впервые в 1885 году, то есть в девятнадцатом веке. Еще из школьного курса истории мне известно, что этот век был переломным временем для общественной морали. Началу этого столетия предшествовала Великая Французская революция, которая, как говорила наша преподавательница по «Истории народного хозяйства» еще на третьем курсе, изменила представления людей о том, как можно жить. Менялись не только представления людей о жизни, менялась и сама жизнь! Развивалась техника, люди начали пользоваться поездами, к которым изначально относились со страхом, как перед чем-то непонятным. Я считаю, что вместе с развитием технического прогресса и преодолением страхом перед ним, люди стали осознавать свою исключительность и важность – ведь наука и техника была не чьей-нибудь, а именно человеческой заслугой. Таким образом, получается, что новое время стало требовать новой морали и новых идей. Я думаю, что именно эпоха поспособствовала тому, чтобы Ницше написал свое произведение, в котором он описывает новый тип человека.
 
Первоначально в течении первого года Ницше было написано первые три части, однако позднее было дописана и последняя четвертая часть романа, которые на сегодняшний день издаются единым текстом. Книга повествует о философе-отшельнике Заратустре, который проповедовал свое учение. Сюжет книги достаточно запутанный и в целом представлен набором притч из жизни Заратустры. Правда сюжет здесь и не является ключевым. Ключевыми являются идеи, который вкладывает Ницше в уста Заратустры. Принципиально важной и, пожалуй, самой главной идеей является мысль о смерти Бога.
 
 

Смерть Бога

 
 
В девятнадцатом веке люди стали все больше отходить от церкви. Атеизм в XIX веке стал более частым и нормальным явлением, чем в предыдущее века. В своей работе, Ницше ни раз, очень критически высказывался о религии, его принято относить к основоположникам философии жизни. В подтверждение этому я приведу слова Заратустры: «С тех пор как существуют люди, человек слишком мало радовался; лишь это, братья мои, наш первородный грех!». Насколько я понимаю, первородный грех – это вина, которая делает всех живущих на Земле виноватыми перед Богом. Это вина, которую мы в течение всей своей жизни должны искупить. Я считаю, что эта вина в какой-то мере должна была служить ориентиром в вопросах морали христианских людей. Люди должны были думать примерно так : мы живем, для того, чтобы искупить своей жизнью первородный грех, унаследованный каждым человеком от общих предков – Адама и Евы. Об этом люди слышали от священников каждую воскресную службу в церкви, куда их обязывали ходить общественные устои.
 
Но Заратустра учит нас, что «Бог умер». Заратустра говорит: «Все живое есть нечто повинующееся», более того – «тому повелевают, кто не может повиноваться самому себе». Кому повиноваться теперь, когда умер повелевающий Бог?
 
Для меня фраза «Бог умер» звучит очень странно. Даже немного абсурдно. Ведь верующий не может сказать «Бог умер», потому что для верующего Бог есть всегда и везде. Но это не может сказать и атеист, потому что для атеиста Бог никогда и не существовал. Не может умереть тот, кого никогда не было! Что же произошло с Богом? Для меня ответ таков – умерла вера в Бога! А вместе с верой умер и весь Его смысл. Ответ на загадку «как умер Бог?», дается в четвертой части книги в притче «Самый безобразный человек». Самый безобразный человек был убийцей Бога, и он рассказал о своем убийстве:
 
«Но он (Бог) – должен был умереть: он видел глазами, которые все видели, – он видел глубины и бездны человека, весь его скрытый позор и безобразие. Его сострадание не знало стыда: он проникал в мои самые грязные закоулки. Этот любопытный, сверхназойливый, сверхсострадательный должен был умереть. Он видел всегда меня: такому свидетелю хотел я отомстить – или самому не жить. Бог, который все видел, не исключая и человека, – этот Бог должен был умереть! Человек не выносит, чтобы такой свидетель жил".
Ницше пишет, что Бог умер от сострадания к людям… И даже, мне кажется, не столько к людям, сколько к тому безобразному, что есть в людях. А что стоит за состраданием? За состраданием к безобразному стоит понимание и примирение с безобразным.
Однако, не стоит забывать, что «Так говорил Заратустра» - роман очень условный и, по своей сути, являющейся метафорой, иносказанием. Я полагаю, что под утверждением «Бог умер из сострадания к безобразному в людях» стоит понимать то, что люди перестали ощущать вину и страх наказания перед Богом за безобразие, безнравственность внутри себя. С эпохи Возрождения, поставившей в центр не Бога, а человека, люди переставали ощущать себя, созданными по образу и подобию. Я думаю, что к девятнадцатому веку люди наоборот стали ощущать в себе величие и уникальность. Ведь они уже тогда бороздили океаны, строили заводы и поезда. Я думаю, что именно от этого начал зарождаться атеизм и агностицизм – безверие и сомнение в Боге. А вместе с безверием должно пропасть чувство обязанности быть праведным. Именно, потому нашим грехом, по Ницше, является то, что люди мало радовались.
 
И вроде бы… Бог умер – свершившийся факт, освободивший людей от ответственности перед высшей, карающей (что примечательно!) силой. Но это означает и полную безответственность людей друг перед другом и собой. Под добром и злом больше нет никакого основания, а потому существующая мораль обосновывается соображениями личной выгоды. Сама христианская религия и ее трактовка начинают искажаться, после заявленной смерти Бога. К ней люди иначе начинают относиться. Томас Манн приводит слова Ницше: «Историко-критическое исследование христианства, без остатка растворило христианство как религию в науке о христианстве. Анализ религии с позиций истории — продолжает он — «приводит к обнаружению фактов, неизбежно разрушающих благочестивые иллюзии, без которых не может жить ничто, стремящееся к жизни».
 
И я думаю, что на момент написания «Заратустры», все благочестивые иллюзии, о которых говорит философ, в его глазах уже разрушены в обществе. Тогда как же стремиться к жизни, если все благочестивые иллюзии разрушены?
 
Ницше считал, что жизнь сама по себе является самодостаточной ценностью и целью. Но я не могу с этим согласиться. Ведь жизнь можно провести совершенно бессмысленно, и в этом не будет ничего, к чему стоило бы стремиться. Готовя ответ к семинару по экзистенциализму, я прочла «Миф о Сизифе. Эссе об абсурде» и пересмотрела свой взгляд, на прочитанный когда-то роман «Посторонний». Альбер Камю рассматривает человека, который живет в мире, где умер Бог. Этого человека зовут Мерсо, и он стоит по ту сторону добра и зла. Поскольку нравственность в мире, где умер Бог, не имеет под собой основания, то многие гнусные вещи имеют моральное оправдание. Потому мораль абсурдна и бессмысленна как человеческая жизнь. И Мерсо прекрасно отдает этому отчет. «Сегодня умерла мама. Или, может, вчера, не знаю»,- так начинает свой рассказ главный герой, который впоследствии застрелил просто так на улице араба, не почувствовав при этом угрызений совести.
 
В представленной истории Мерсо можно выделить три важных этапа: смерть матери, убийство и суд. Первые две части необходимы для того, чтобы показать, что Мерсо не задумается, какими в сущности являются его поступки: нравственными или нет. Он поначалу не делает ничего злого, он просто спокойно смотрит на зло вокруг, не оправдывая ничего и не осуждая. Потом убийство, от наказания Мерсо даже не думает убегать: «Потом (следователь) пожелал узнать, выбрал ли я себе адвоката. Я сказал – нет, а разве это так уж необходимо? <…> Я сказал – по-моему, дело мое уж очень простое». Кульминационным является сцена в суде, где Мерсо начинают обвинять, прежде всего, не в убийстве, а в том, что он не плакал на похоронах матери. Люди в зале суда видят в Мерсо чудовище. "Впервые за много лет я, как дурак, чуть не заплакал, вдруг ощутив, до чего все эти люди меня ненавидят". А за что собственное ненавидеть главного героя? Отношения с матерью его личное дело, а от наказания за свое преступление он и не думает скрываться. Да, он не думает о добре и зле. Но ведь Бог уже мертв, значит, Мерсо никого не предает. Почему же его тогда так ненавидят? Отвечу на свой вопрос вопросом Ницше: «Убийство Бога, не слишком уж велико было для нас это деяние?»
 
Когда я читала роман, меня все время передергивало от того, как Ницше говорит об обычных людях - с презрением, с отвращением. Но в общем-то, именно такое чувство и вызывает общество, где люди славят умершего Бога, искажая его учения в свою пользу или в пользу общества. Или же где люди, которые, славя умершего Бога, живут без всякой цели.
 
В христианской религии, ценность жизни, определена тем, что она дана от Бога. Но теперь Бог умер! Как говорил Заратустра: «Бог умер: теперь хотим мы, чтобы жил сверхчеловек».
 
 

Сверхчеловек

 
 
В мире, где умер Бог, неизбежно умрет и все то, что несет в себе этот Бог. Для людей Бог нес мораль (категории добра и зла), сын Бога в образе своем являлся символом сострадания. Да и вообще, христианство предлагала людям концепцию поведения, обрисовывала общую модель человека (святые и мученики), к которой надо стремится. С наступившей эпохой безверия все христианские установки потеряли свой вес.
Тем не менее Фридрих Ницше не считает, что жизнь бессмысленна, он видит цель – сверхчеловек. Наступила эпоха атеизма, что означает, человек должен стать самому себе хозяином, самому себе повелителем, самому себе нравственным судьей. Человек должен стать «сверхчеловеком», ибо «…человек есть нечто, что должно преодолеть, человек есть мост, а не цель».
 
Заратустра проповедует идею о сверхчеловеке, но Бог умер, а об этом знают не все. Ведь далеко не все люди утратили веру, и поэтому далеко не все могут отказаться от христианской морали, которую они же и искажают. И тут в иносказательной форме Ницше затрагивает вопрос о конфликте атеистов и верующих, в книге это конфликт Заратустры и обывателей: «Потому что ты кроток и справедлив, ты говоришь: «Невиновны они в своем маленьком существовании». Но их узкая душа думает: «Виновно всякое великое существование». В данном случае справедливость для Ницше, мне кажется, тесно переплетена с некоторой беспощадностью. Сверхчеловек не должен жалеть, потому что от жалости уже умер Бог, и в этом была его ошибка. И все же, каким должен быть сверхчеловек? Или, может, каким он не должен быть? Сверхчеловек должен откинуть прочь старую мораль. Он должен стоять за понятиями добра и зла.
 
В философии принято считать, что Ницше отказывается от морали, критики называют его имморалистом. Мне кажется, что Ницше отказывается не от морали как таковой, а от нравственной морали, где доброе значит хорошо, а злое значит плохо. Вместо этого Ницше видит сверхчеловека обладателем эстетической морали, в которой хорошо есть прекрасное, а не доброе. Потому что истина, к которой стоит стремиться, всегда прекрасна, и далеко не всегда добра. Так говорил Заратустра: « О, эти добрые! Добрые люди никогда не говорят правды; для духа быть таким добрым – болезнь. Они уступают, эти добрые, они покоряются, их сердце вторит, их разум повинуется: но кто слушается, тот не слушает самого себя! Все, что у добрых зовется злым, должно соединиться, чтобы родилась единая истина, – о братья мои, достаточно ли вы злы для этой истины?»
 
Если сверхчеловек мыслит вне категории добра и зла, но в категории прекрасного и отвратительного, то это означает, что его должны характеризовать беспристрастность, твердость и четкое понимание красоты и уродства. «Есть мудрость в том, что многое в мире дурно пахнет, – но само отвращение создает крылья и силы, угадывающие источники», - говорит Заратустра.
 
Такая концепция морали сверхчеловека заставила вспомнить меня один случай из жизни. Этим летом я посетила Рим, по которому гуляла с утра до вечера. В тот день я видела много прекрасного: фонтан Треви, Пантеон, Колизей, Собор святого Петра в Ватикане, Испанскую лестницу и площадь Венеции. И вот свернув с площади, на которой, за свою истину был сожжен Джордано Бруно, я увидела нищенку, которая, взывая к человеческой доброте и состраданию, просила милостыню. Но была одна мерзкая деталь – у нее не было носа, и это было козырем в ее заработке. Она сверлила прохожих взглядом глаз на изуродовонном лице, умоляя помочь ей деньгами, Христа ради. Я не помогла ей. Мне было отвратительно смотреть на нее, но не было во мне и той уверенности в своей правоте, какая, по мнению Заратустры, должна быть у сверхчеловека. И поскольку, я не могу сказать, что разделяю взгляды на жизнь с Ницше, этой уверенности в правоте своего поступка я до сих пор не ощущаю. Однако, после этого случая я почувствовала, что сострадание к уродливому – чувство разрушающее, даже оскверняющее душу человека. Потому что женское лицо, обезображенное одной из сквернейших болезней, затмила на целый час, все то прекрасное, что я видела в течении дня. И Заратустра предостерегает от сострадания: «сострадание навязчиво», а безобразие оскверняет. Из-за этой навязчивости сверхчеловек должен быть тверд, должен быть глух к голосу сострадания, которое уже погубило Бога.
 
Заратустра учит:
«Зачем так тверд! – сказал однажды древесный уголь алмазу. – Разве мы не близкие родственники?» «Зачем так мягки? О, братья мои, - так спрашиваю я вас - Разве вы не мои братья? Зачем так мягки, так покорны и уступчивы? Зачем так много отрицания, отречения в сердце вашем? Так мало рока во взоре вашем? А если вы не хотите быть роковыми и непреклонными, как можете вы когда-нибудь вместе со мною победить? А если ваша твердость не хочет сверкать и резать и рассекать, как можете вы когда-нибудь вместе со мною созидать? Все созидающие именно тверды. И блаженством должно казаться вам налагать вашу руку на тысячелетия, как на воск, блаженством писать на воле тысячелетий, как на бронзе, – тверже, чем бронза, благороднее, чем бронза. Совершенно твердо только благороднейшее». При этом чувство прекрасного, достойного, благородного в сверхчеловеке должно присутствовать не только в качестве цели или мерила окружающего мира, но и выборе врагов. Ведь не имеет значения, является враг злом или добром, враг должен быть достоин сверхчеловека. Он должен быть также прекрасен, как сверхчеловек: «Враги у вас должны быть только такие, которых бы вы ненавидели, а не такие, чтобы их презирать. Надо, чтобы вы гордились своим врагом». Ведь презираемое, как и отвратительное, на мой взгляд, также обезображивает человеческую душу. И, наверное, чтобы не быть безобразным внутри, человек не должен бороться с каким-то низким дерьмом. Человек должен уважать себя, и выбирать себе врагов, подходящих ему по рангу.
 
Сверхчеловек- это способ, как дальше жить, предложенный Ницше. Но далеко не все могут согласиться с этим путем. Как жить дальше? На мой взгляд, универсального для всех ответа, увы, еще не существует. Во всяком случае, этого ответа у меня нет. Не могу также не сказать о том, что роман Ницше у меня на протяжении всего чтения вызывал отторжение. Мне была неприятна идея о сверхчеловеке, потому что она сквозит высокомерием. И от этой идеи становилось жутко, потому что Заратустра ассоциировался у меня с Гитлером, одевшим образ Христа. Безусловно, книга сильная, во всех отношениях. Один лишь минус (но этот минус виден с точки зрения современного обывателя) - это идеология фашизма. Мысль о родстве идеи сверхчеловека с идеологией нацистов, наверное, приходит в голову каждому современному читателю. Конечно, нельзя ставить знак равенства между философией Ницше и нацистской идеологией. Но все так и одно вытекало из другого.
 
Что же является главным в сверхчеловеке по мнению Заратустры? Очевидно, воля к власти, апеллирующая чисто эстетическими ценностями. Большего про сверхчеловека Заратустра не сказал. Но к власти стремятся и стремились многие, и за каждым из них была какая-то своя правда. Единственным отличием остается лишь тот способ или средство, который используется для достижения, а единственной мерой оценки этих средств становится их пригодность для достижения цели. На мой взгляд, именно из этого изъяна позиции Ницше идеологи Третьего Рейха смогли вырастить такую безнравственную идеологию и воспитать в ней поколение обычных немцев. Немцев убедили в том, что они единственные предки сверхлюдей, а значит и сами практически «сверхлюди». В военном романе Юрия Слепухина «Тьма в полдень» в поведении немецких солдат угадываются отголоски психологии сверхчеловека, о которой говорил Заратустра:
 
«Тогда, в июне, никто из этих юношей еще не познал всей меры Зла. Познание этой меры – опыт в высшей степени субъективный, и у каждого он проходит по-разному. Для Володи Глушко это случилось в тот момент, когда на его глазах конвоир спокойно и деловито пристрелил упавшего человека. Гораздо спокойнее, чем пристреливают больную собаку или лошадь, которая сломала ногу. Это было в полдень, на окраине какого-то хутора, и это видели все: немецкие солдаты с проходившего мимо грузовика, и пленные, и толпа хуторянок, вышедших на шоссе, чтобы перебросить в колонну чего-нибудь съестного. Спокойно и деловито убили человека и пошли дальше; без ужаса, без угрызений совести, в непоколебимом сознании собственной правоты – не безнаказанности, а именно правоты...» Этот момент, описанный Слепухиным, когда-то поразил меня, и уже читая Ницше, мне было очень сложно не припомнить тот ужас, переданный словосочетание «с осознанием собственной правоты». Да, как это ни страшно, за нацистами стояла своя чудовищная истина, которой они не пугались. Они ощущали за собой правоту, ведь они очищали мир для лучших людей от всякой, по их мнению, скотины. Все было логично.
 
Но тем не менее, Ницше нельзя назвать идеологом нацизма. Ведь, во-первых, Заратустра не говорил, что кто-то сверху путем насилия и принуждения сделает из человека сверхчеловека. Как уже было сказано «тому повелевают, кто не может повиноваться самому себе». А сверхчеловек никому кроме себя подчиняться не может. Во-вторых, сверхчеловек – это идеал, к которому должен стремиться человек. Человек не сделает из себя сверхчеловека, так как сверхчеловек, возможно, в лице новых поколений должен прийти на смену людям. И речь идет не о физиологии (как у фашистов), а о психологии нового типа людей. Ницше предлагал идею внутренней свободы личности, в то время, как идеология Третьего Рейха на нее посягала. В ответ идеологам Третьего Рейха Заратустра говорит: «Государство? Что это такое? Итак, слушайте меня, ибо теперь я скажу вам свое слово о смерти народов. Государством называется самое холодное из всех холодных чудовищ. Холодно лжет оно; и эта ложь ползет из уст его: "Я, государство, есмь народ". Это – ложь! Созидателями были те, кто создали народы и дали им веру и любовь; так служили они жизни. Разрушители – это те, кто ставит ловушки для многих и называет их государством: они навесили им меч и навязали им сотни желаний».
 
 

Личные выводы

 
 
В целом я не согласна с Ницше и идеями его романа «Так говорил Заратустра».
 
На корню я не могу согласиться с идеей о сверхчеловеке, потому что она мне кажется не достаточно продуманной. Кто определяет те критерии прекрасного и безобразного, а соответственно и то, что должен любить и что должен ненавидеть сверхчеловек? По Ницше, это определяет сам сверхчеловек, ибо он никому кроме себя не повинуется. Но! Получается, что каждая ничтожная букашка, возомнившая себя великой, будет с хладнокровной правотой уничтожать и бороться с тем, что по ее субъективному мнению является отвратительным. Но сколько людей – столько и мнений. Это приведет к конфликту и разрушению всего и вся. В то время как Заратустра проповедует созидание. В идеи о сверхчеловеке я вижу много противоречий, а потому не могу ее принять.
 
Идея о смерти Бога, на мой взгляд, заслуживает большего внимания. Здесь, безусловно, есть доля истины. Ницше утверждал, что Бог умер, вместе с Богом умерла и нравственная мораль: понятия добра и зла.Я соглашусь с тем, что Бог умер. Если воспринимать, что Бог – это отец, как его именуют христиане, то христианскую мораль, по моему мнению, стоит воспринимать, как воспитание, которое мы получаем. Означает ли, что вместе со смертью Бога умирает и воспитание? Конечно, нет.
Что же тогда произошло со смертью Бога? Пока жил Бог, он мог наказать людей за проступок, люди слушались Бога, как маленькие дети слушались родителей. Люди боялись кары, но после смерти Бога, не было той руки с плетью, которую бы стоило бы опасаться. Люди стали ощущать свою безнаказанность, люди стали творить все, что хотели. Здесь уже люди общество, напоминает мне не маленьких детей, а подростков, желающих идти наперекор. Но для чего же нужна была христианская мораль, столько столетий усиленно внедрявшаяся в головы людей? Христианская мораль учила любить ближнего своего. А, по моему мнению, именно любовь является созиданием, а не стремление к власти и борьбе, как говорил Заратустра. Любовь – это, то что помогает людям сосуществовать и развиваться вместе. Именно, этому учил нас некогда Бог. Именно от этого попытались уйти люди, когда почувствовали за собой безнаказанность. И именно на этом «подростковом» периоде христианской культуры Ницше заявляет, что Бог умер, и теперь нужна новая мораль. Именно в этот момент люди стали видеть мир в черных и белых тонах. Людям конца XIX – начала ХХ века в точно такой же мере, как и подросткам, стал свойственен максимализм. Как следствие этого максимализма, человечество получило октябрьский переворот, как следствие становление коммунистического режима с коллективизацией и ГУЛАГами; Первую Мировую войну применением ядовитых газов; Вторую Мировую войну с лагерями смерти, опытами над людьми, атомной бомбой и бомбардировками мирных городов жидким фосфором.
 
Были ли новые морали, предложенные после ухода Бога, созидающими? История дала на этот вопрос однозначный ответ. Я считаю, что это была ошибка, совершенная обществом, предоставленным Богом самому себе. И еще, я думаю, что эта ошибка людей кое-чему да научила. Тому, что Бог со своей «устаревшей» моралью оказался все так и прав.
 
Современное общество, напоминает мне скорее молодого человека – бывшего подростка, уже получившего от жизни кое-какие уроки. Мне кажется, что люди сегодня уже пришли заново к принятию категорий добра и зла, но уже не бояться, что за проступок они понесут наказание. Я думаю, что человечество доросло до того, чтобы жить в согласии с полученным воспитанием, без надзора родителя, в лице Бога. Конечно, мудрости людям пока не хватает, как не хватает ее и двадцатилетним ребятам. Но человечеству предстоит еще долгая жизнь.
 
Принципиальным является для меня то, что мораль добра и зла неотделима от нас. Мы не можем жить по совершенно иным принципам, мы можем только соглашаться или бунтовать против нравственности, потому что это в нас заложено. Ведь наша культура строилась более 2000 лет. И церковь в это время вдохновляла многие десятки поколений на написание многих тысяч великих книг; на создание шедевров изобразительного искусства и архитектуры (например, «Сикстинская Мадонна» в Дрезденской картинной галереи или Собор св. Петра в Ватикане), которыми всегда восхищался весь мир, даже отвергая христианские ценности. Поэтому я считаю, что смерть Бога стоит воспринимать не как крах основ мироздания, а как смерть родителя, давшего своему ребенку блестящее воспитание. Ведь все таки Бог не оставил людей выживать одних среди разрухи и бескультурья.
 
 
Список литературы
 
 
. Ф.Ницше «Так говорил Заратустра»
.Ю. Эвола «Оседлать тигра»
.Т. Манн «Философия Ницше в свете нашего опыта»
.А. Камю «Посторонний»
.Ю. Слепухин «Тьма в полдень
Загрузка...
Комментарии
Отправить