Проза А. Яшина в контексте изучения языковой картины мира жителей Русского Севера

Загрузка...
Проблемы изучения языковой картины мира жителей Русского Севера относятся к числу актуальных проблем современной лингвистики [Колесов, 1986; Герд, 1995; Плешкова, 2005; др.]. Региональная картина мира, являясь частью общенациональной картины мира, вербализуется в речи жителей определенной местности, выделяющих определенные предметы и явления, выражающих их оценку, репрезентирующих типичные для региона действия. Т.А.Сироткина в своей работе «Этнонимы в региональной картине мира» относит к средствам языкового выражения этностереотипов употребление словосочетаний, обозначающих характерные предметы быта, одежды и т.д. «Татарские платки, русская баня, русский сарафан - все эти и многие другие сочетания терминологического характера являются устойчивыми и отражают реалии национального быта: Платок у тебя каки-то татарской; В русской бане бывал?; Сарафан у тебя чисто русский (д. Акчим)» [Сироткина, 2010]. Е. А. Кириллова выделяет локальные черты, определяемые природными условиями, бытовыми и культурными традициями русского Севера. Эти особенности проявляются в системе чувственных и рациональных оценок, связанных с климатическими условиями (размокропогодица, баралужина), спецификой растительного и животного мира (старокула, полугруздь), местными условиями обработки земли (долъесека, новочисть), типами жилых и хозяйственных построек (полугобец, двоежительный), особенностями изготовления домашней утвари (полукомоднык, полисад), материалами домашнего производства (троекрасный, толстопрядица), одежды и обуви (просторукаека, полувареток), с эстетикой восприятия внешнего облика человека (хрушкоглазый, рачеглазый) и с традиционными этическими представлениями северного крестьянства [Кирилова, 2008].
 
На материале текстов художественной литературы региональная картина мира может быть исследована в двух направлениях: во-первых, с целью реконструкции черт общерегиональной картина мира с преимущественно диалектной основой, а во-вторых, для выявления и описания индивидуально-авторской картины мира, обусловленной личностными переживаниями и эстетическими предпочтениями автора.
 
В данной статье делается попытка реконструкции региональной картины мира на материале рассказа А. Я. Яшина «Вологодская свадьба».
Александр Яковлевич Яшин (1913-1968) прошел большой путь в литературе и всегда был тесно связан с отчим краем, с родной деревней Блудново Никольского района Вологодской области. «Крестьянский сын Александр Яшин сам сформировал себя как личность, собственным трудом и волей», - писал о нем В. Солоухин. Он не только сформировал себя, но примером собственной жизни показал, насколько сложна и крепка связь искусства и времени. Жизнь страны и стремление правдиво отразить ее, вмешаться, помочь составляют основное содержание жизненной и эстетической программы А. Яшина.
 
А. Я. Яшин написал «Вологодскую свадьбу» 11 сентября 1962 года. Рассказ «Вологодская свадьба» А. Яшина занимает особое место не только в творчестве писателя, но и в русской литературе 1960-х годов. Новизна этого произведения заключается в том, что в нем писатель ломает привычные представления современников о деревне той поры, и о пределах реализма и условности при создании характера героя.
В это же время были написаны такие произведения, как «Один день Ивана Денисовича» А. И. Солженицына, «Трудное счастье» С. В. Викулова, «Вокруг да около» Ф. А. Абрамова и «Поденка – век короткий» В. Ф. Тендрякова.
 
В критике «Вологодскую свадьбу» одинаково часто называют и очерком, и рассказом. Критик А. Михайлов относит произведение к жанру очерка, а А.С. Рулева, напротив, полагает, что «Вологодская свадьба» - это рассказ, для которого характерны наличие сюжета, стройность, продуманность композиции и разнообразие художественных образов [Рулева, 1980].
 
Композиционно рассказ четко делится на несколько связанных между собою и, тем не менее, относительно самостоятельных частей и имеет кольцевую, замкнутую структуру, объединенную реальными действиями автора, его участием в самом сюжете рассказа.
Особый интерес представляет принцип повествования «Вологодской свадьбы». В прологе и эпилоге повествователь – реальное действующее лицо. В картинах свадьбы автор выступает в роли «летописца», который повествует о действиях других, хотя представляется возможным вычленить его отношение, интонацию. Именно в этом состоит субъективное, лирическое начало рассказа «Вологодская свадьба».
 
Действие рассказа происходит в течение двух дней. В первый день события разворачиваются в доме невесты, а на следующий день – в доме жениха.
Пролог – сцена на аэродроме, в которой автор описывает пассажиров самолета АН-2, «жителей вологодских и костромских деревень, хлеборобов и служащих». «Все очень буднично. Но именно эта будничность и волнует: авиация вошла в быт». С самого начала рассказа возникает ощущение причудливого соединения старого и нового. Герой-повествователь отправляется из Москвы в деревню Сушиново на свадьбу. Круглолицая, розовощекая невеста Галя и ее мать, Мария Герасимовна, готовятся к предстоящему событию, обсуждают все детали. Мария Герасимовна считает, что свадьбу нужно играть, соблюдая все тонкости свадебного обряда: выкуп, плач невесты, присутствие «причитальницы-плакальщицы» (с этой целью была приглашена Наталья Семеновна).
 
Жених, сваха, тысяцкий, дружка и все гости со стороны жениха приехали на самосвале. По традиции первый день свадьбы отмечают в доме жениха, а второй в доме невесты, но из-за отсутствия транспорта «пришлось сделать все наоборот». «Любой пир – это, прежде всего, люди. Человеческие характеры легко и свободно раскрываются на пиру». Среди гостей можно выделить типично русских правдоискателей (Василий Прокопьевич), заурядных хвастунов («седой бородатый мужик» - охотник) и тех, кто просто молча пьет (Николай Иванович). Столкновение таких характеров и наполняет «Вологодскую свадьбу» острым жизненным содержанием, автор показывает проявление высокой народной активности. Именно в этом и состоит новое в крестьянском сознании. Высокой точки социального накала достигает столкновение правдоискателя Василия Прокопьевича с директором льнозавода («Ваши приемщики колхозы грабят»).
 
Женщины жалуются друг другу на судьбу, обсуждают последние новости. Среди женских образов рассказа особое место занимает Галя. Она застенчива и хозяйственна, горда и независима – все это рождает надежду, что Галя не повторит судьбу Груни и Тони, которые весь вечер свадьбы просидели в углу на кухне. Отличается Галя и от своей матери, сохранившей от старых времен страх перед мужем и уверенность в том, что жена должна беспрекословно ему подчиняться.
Накал страстей снижается. Подходит к концу свадьба в доме невесты. На другой день свадьба проходит в доме жениха, в деревне Грибаево. «И все было как в доме невесты, все повторялось».
 
Рассказ «Вологодская свадьба» построен на контрастах: с одной стороны – милая сердцу старина (с этой целью дается детальное описание свадебного обряда), с другой – обращаются к этой старине, к старинным обрядам поневоле, поскольку новое еще не дошло до далекой вологодской деревни начала 1960-х гг., нет ни кино, ни клуба, а «в молодости праздники необходимы!» Именно поэтому «свадьба для молодежи была чем-то вроде самодеятельного спектакля».
 
Рядом с острым социальным сюжетом есть в рассказе и лирическая мелодия. А. Я. Яшин заканчивает повествование в тихом, радостном и печальном настроении. Его глубоко радуют подарки, полученные от земляков – «берестяная солоница, колокольцы и воркуны на кожаном ошейнике». Остаются лишь вещи, символы, которые многое могут сказать о душе человека. Но хранить их, отзываться на них душевно надо - в этом повествователь убежден.
 
Таким образом, авторская идея произведения воплощается в трех направлениях: отражение старых обычаев на фоне новой деревни, социальная противоречивость современной провинции и поэтика места, любовь к родному краю.
 
Погружаясь в знакомые бытовые условия, подробно и любовно перечисляет А. Яшин все старые предметы: «рукотерник», «журавлиха», «суденка», «дерёбка», «рукомойник» и многие другие. Описывая родную стихию деревенской жизни, автор широко использует локализмы: «туесок», «спроворил», «порядился», «баская», «сугрёвушка», «ходики», «разговористой», «куть».
 
Мария Герасимовна, рассказывая о знакомстве Петра Петровича со своей дочерью, также использует локализмы: «заприметил», «углядел».
Для создания образа невесты, деревенской девушки из «очень работящего рода», автор обращается к тематическим локализмам: «недородная», «нерослая», «не стала пригляднее, осанистей, становитей», эпитетам: «круглолицая, розовощекая».
 
А. Яшин широко использует эпитеты на страницах рассказа. В качестве примеров можно привести следующие: «извечное трудолюбие», «цветастые открытки», «смазливые и нарумяненные личики», «кованый сунду, «домотканые половики», «озорные, разбитные, первые певицы», «дородные вдовицы», «допотопное оборудование», «высокий нестарушечий голос».
 
Говоря о традициях свадебного обряда, писатель использует этнографизмы: «дружка», «тысяцкой», «жениховы гости».
Для описания картины, написанной местным зоотехником, по подобию В. М. Васнецова «Иван-Царевич на сером волке», А. Я. Яшин обращается к фольклоризмам. В качестве примера можно привести такие выражения, как «ненаглядная Елена Прекрасная», «дремучие леса», «диковинные стволы деревьев», «страшилище мохнатое». Фольклоризмы присутствуют и в песне, которую исполняла Наталья Семеновна: «дивьёй век коротается», «ретивое сердечко приодрогнуло», «вё-ошная вода», «столбы-белодубы», «свекор невесту из синя моря вынесет, из темна леса выведет, и от ветру – застиньице, и от дождя – притульице, от людей – оборонушка», «мосты калиновы, переводы малиновы», у дружки «ноги лучинные да глаза заячинные».
 
Говоря об особенности северной сельской свадьбы, А. Я. Яшин описывает многовековую традицию: «…Сладкие пироги на северных сельских свадьбах и других праздничных пирах обязательны. Сладкий пирог – белый, сдобный, круглый, величиной с решето, а то и больше. Сладкие пироги на Севере такое же народное творчество, как резные наличники на окнах, петухи и коньки на крышах…».
 
Таким образом, А. Я. Яшин органично сочетает достоинства художественной прозы ХХ века с энциклопедическим знанием бытовой и духовной культуры крестьян Русского Севера. А. Яшин, как и другие писатели-деревенщики (В. И. Белов, В. Г. Распутин), очень сильно переживает за судьбу русской деревни и ее жителей, своих земляков. Именно поэтому в произведении «Вологодская свадьба» выражается точка зрения на происходящие события от лица просвященного вологжанина.
 
 
Литература
 
 
Герд А.С. Введение в этнолингвистику. СПб, 1995.
Кириллова Е. А. Структура сложных слов в современных вологодских говорах: Дисс. канд. филол. наук. Вологда, 2008.
Колесов В.В. Мир человека в слове Древней Руси. СПб, 1986.
Плешкова Т. Н. Особенности языковой ситуации Архангельского Севера и формирующие их факторы: Дисс. доктора филол. наук. Архангельск, 2005.
Рулева А. С. Александр Яшин. Личность. Поэт. Прозаик. Л., 1980.
Сироткина Т.А. Этнонимия региона как этнокультурный феномен // Культура в зеркале языка и литературы. Тамбов: 2010. С. 199–202.
Яшин А. Я. Бобришный Угор. Вологда-Никольск
Загрузка...
Комментарии
Отправить