Морфологические свойства ризоморфного социокультурного пространства

Загрузка...
Свойства социокультурного пространства, отражающиеся в определенном наборе его устойчивых признаков, позволяют ему функционировать в заданном режиме. Это означает, что в пределах какого-либо временного интервала существования социокультурного пространства и установившихся в нем бихевиористких правил взаимодействия элементов, существенных изменений не наблюдается. Как правило, такие интервалы незначительны. И поскольку трансформации и деформации перманентно видоизменяют «поверхность» социокультурного пространства, свойства, которые мы постараемся выделить в данном параграфе, в определенной степени являются идеальными, впрочем, как и само социокультурное пространство.
 
Во-первых, социокультурное пространство – образование сверхсложное. Сложный объект обладает спонтанностью. «Сложность как феномен вездесуща»1, – отмечает Е.Н. Князева. Кроме того, Е.Н. Князева полагает, что хотя мир устроен сложно, сложность чрезвычайно хрупка, непрочна, уязвима. Хрупкость сложности можно понимать в нескольких различных смыслах. Во-первых, чем сложнее структура, тем она более неустойчива, более уязвима к малым событиям, отклонениям, флуктуациям. Во-вторых, сложные структуры мира возникают с режимом с обострением. Когда характерные величины достигают бесконечности за конечное время (время обострения)1. Следовательно, сложная организация существует только потому, что она существует конечное время, такая организация подвергается постоянно деформациям и метаморфозам, и в каждый последующий период времени мы можем говорить уже о другой организации, о другом формировании.
 
Сложная организация (=формирование) предстает как совокупность различных стадий развития. Социокульутрное пространство в этом отношении – типичный пример, демонстрирующий различие в уровнях развития составляющих его элементах. Сложность социокультурного пространства представляет становящуюся реальность, иными словами, ни одно сверхсложное образование не является законченным формированием, это постоянно становящееся, возникающее и утухающее, поднимающееся и падающее явление.
 
П. Штомпка полагает, что в настоящее время нормой является становление социума, которое происходит сквозь призму перманентных травм2. Травмы, по мнению П. Штомки, являются атрибутами становления. Травма – не состояние, а «динамично развивающийся процесс», предполагающий «травматическую последовательность» из шести стадийЗ. «Травма – «социальный факт» в классическом, дюркгеймовском смысле термина… И, по определению, – культурный феномен»4.
 
В данном диссертационном исследовании постулируется, что источником социокультурных травм является аксиологическая ризомность; разрывы ризомы, образование новых аксио-направлений есть проявление социокультурных травм. Результатом социокультурных травм является неравномерность развития отдельных областей социокультурного пространства и фрактальность самого пространства. Неравномерное развитие социокультурного пространства связано с тем, что сфера культуры инерционна, консервативна, отличается самым медленным ходом и длительным сохранением прежних условий, когда социальное изменение уже произошло. Нестыковка изменений в социальном и культурном пространстве провоцирует разрыв в социокультурном пространстве, его многомерность и многоуровневость. «Готовность к травме возникает, когда появляется форма дезорганизации, смещения, несогласованности в социальной структуре, иными словами, когда контекст человеческой жизни и социальных действий теряет гомогенность, согласовенность и стабильность»1. В этом отношении социокультурное пространство можно рассматривать с двух сторон: во-первых, как средство изменения, во-вторых, как продукт изменения, но в обоих случаях изменения подразумевают социокультурную травму.
 
Сложная и даже сверхсложная организация развивается нелинейно. «По существу, нелинейность означает огромное разнообразие поведения и богатство возможностей, – пороговые эффекты, неединственность решений, существование хаотических траекторий, парадоксальный «антиинтуитивный отклик при изменении внешних воздействий»2.. Кроме данных проявлений нелинейности В.А. Вагурин выделяет также следующие: «пульсирующий характер эволюционных процессов – аритмичное чередование перехода от упорядоченности к хаосу и от хаоса к упорядоченности…; взаимодействия и взаимопереходы линейности и нелинейности…; неожиданность, непредсказуемость резкой смены текущих процессов…»3.
 
Нелинейные образования внутренне активны. Их активность проявляется в способности к спонтанному порождению новых структур за счет внутренних взаимодействий и ресурсов, за счет внутренних потенциалов, а также за счет нетривиальных взаимодействий с внешней средой. Понятие нелинейности, как правило, анализируется в синергетике параллельно с понятием бифуркации1. Зона бифуркации пронизана широким спектром случайностей, социокультурное формирование само реализует ту или иную возможность, при этом примерно в одних и тех же условиях могут быть реализованы совсем разные возможности. Небольшие нюансы, незначительное изменение условий приводит к тому, что образование выбирает иную возможность.
 
Нелинейность развития не следует трактовать однозначно. В случае ризомоморфизма аксиологической сферы нелинейность необходимо рассматривать как многолинейность или многовекторность развития при отсутствии приоритетности того или иного направления. Развитие в данном случае приобретает черты распространения социокультурного пространства по всем направлениям (своего рода растекание). Многовекторность развития – не единственный показатель нелинейность данного процесса. Как полагает С.А. Кравченко, нелинейность социальной и культурной динамики выражается в разрывах, случайностях, парадоксах общественного развития, при этом некоторые современные реалии, включая общественные институты, не имеют не только аналогов, но и корней в прошлом1. «Благодаря нелинейной динамике, спонтанной активности социума некоторые современные социальные реалии принимают парадоксальные формы – в них соединяются воедино, казалось бы, несочетаемые явления и процессы»2. Так, нелинейность определяет парадоксальность современного социокультурного пространства, что подразумевает его метаморфозы, изменения и внезапные переходы от одной формы активности к другой.
 
По мнению С.А. Кравченко, парадоксальные явления появляются лишь тогда, когда возникают сочетание как внешних, так и внутренних, имманентных причин общественных изменений. Он выделяет следующие причины парадоксов: во-первых, имманентно присущее движение ко все большей открытости, за счет чего на всех уровнях возникают разрывы в исторических границах социокультурного пространства (которые, заметим, также являются условными). Во-вторых, сказывается эффект точки бифуркации, когда разрывы происходят даже под влиянием малых воздействий. В-третьих, парадоксы выступают как следствие размывания феномена исторической преемственности. И, кроме того, разрывы функционально амбивалентны, это подразумевает, что, с одной стороны, они могут проявлять свою дисфункциональность, с другой стороны, могут вывести на более функциональный уровень социальных акторов и социокультурные элементы1. Так, нелинейность определяет парадоксальность современного социокультурного пространства и содержит в себе не единственный путь, а целый спектр потенций для перехода социокультурности к качественно новому состоянию. «…путь в будущее для сложных нелинейно развивающихся систем (формирований в нашем случае – Е.Ш.), каковыми являются системы… социального мира…, всегда неединственен…»2.
 
Еще одной существенной характеристикой социокультурного пространства является неравновесность, что обусловлено его неравномерным разрастанием аксиоризомы во многих направлениях и что обуславливает его неустойчивость. «В случае равновесия последствия какого-либо события… каждое мгновение аннулируются другим событием. В случае неравновесия последствия реакции не аннулируются тотчас, напротив, они способны распространиться и, если имеются нелинейные механизмы, благоприятствовать или мешать иным реакциям…»1.
 
В классической науке неустойчивость было принято рассматривать как некое отклонение от нормы, то есть устойчивости, как нечто разрушительное, в настоящее время в науке господствует точка зрения, согласно которой неустойчивость созидательна, выступает как необходимый элемент любого развития. Однако преувеличивать роль неустойчивости и говорить о господстве неустойчивости над устойчивостью не имеет смысла, об этом в своей работе писали Е.Н. Князева и С.П. Курдюмов2. Где они убедительно обосновали взаимопереход устойчивости и неустойчивости друг в друга: «Хотя все в мире устойчиво, но все устойчиво лишь относительно…»3.
 
Неустойчивое состояние неизменно сопровождается флуктуациями, увеличение амплитуды флуктуаций и их скорости и направлений воздействия приводит к тому, что внутри образования нарастает острота противоречий и постепенно состояние мнимой устойчивости перерастает в состояние хаоса. При этом следует учитывать, что чем сложнее образование, тем многочисленнее флуктуации. Мы полагаем, что в случае ризоморфности основания социокультурного пространства флуктуации связаны с формированием новых векторов-направлений ризомы и образованием новых клубней на данных векторах, что имеет результатом появление новых социокультурных монад. Переход к критической неустойчивости происходит тогда, когда интенсивность флуктуаций и их амплитуда достигают такой силы, что образование выходит за параметры своего распространения при данных условиях. В этом случае различие между образованием и внешней средой сводится к минимуму, что выражается в неясности и невыраженности границ. Социокультурная дифференциация, то есть различение имманентно присущего и другого или внутреннего и внешнего – основа развития данного пространства, влекущее за собой распространение признаков данного пространства на другие элементы. Это процесс, в котором невозможно выделить начало или конец, дифференциация всегда «в середине». Дифференциация имманентно присуща социокультурному пространству, является его существенным морфологическим свойством. В качестве дифференциаторов могут выступать внешние воздействия и внутренние взаимодействия элементов. Дифференциация выступает как основополагающий процесс динамики социокультурного пространства, а дифференциатором или инициатором данного процесса можно считать излом аксио-ризомы в определенной точке.
 
Еще одним из основных свойств социокультурного пространства современности является его связанность и сцепленность, что непосредственно вытекает из типа взаимосвязи социокультурных монад – мозаичности. Данное свойство подразумевает, что любой элемент исследуемого пространства неразрывно связан с другим элементом, причем в любой момент может соединиться с любым другим элементом и дать начало новой направленности развития (распространения) социокультурного пространства. Связанность, как морфологическое свойство, основано на взаимодействии элементов. «Наблюдаемый мир соткан из взаимодействия, все ими пронизано, все ими движется»1. Следует отметить, что мы трактуем социокультурное пространство не только как мозаично устроенное, но и как векторно организованное. Данное свойство социокультурного пространства имеет парадоксальный характер, как и некоторые другие свойства социокультурного пространства, о которых было написано выше. Парадоксальность заключается в том, что ризомоморфизм ценностного основания социокультурного пространства определяет векторность и разнонаправленность самого пространства благодаря «сосуществованию ранее антогонистических ценностей»1. «Зачастую они могут относиться не только к разным культурам, но и разным пространственно-временным координатам», – отмечает С.А. Кравченко2.
 
Важным свойством социокультурного пространства является непредсказуемость реакции на внешние воздействия. Это обусловлено, в первую очередь, нелинейностью и неравновесностью пространства как среды, в основе которой находится ризомная аксиоматрицаЗ. Непредсказуемость реакции как раз и обусловлена ризомными свойствами аксиологического тела – множественностью, отсутствием единого центра, внутренней гетерогенностью при внешней гомогенности. В таком случае любое внешнее воздействие на социокультурное пространство (например, контакт с другим социокультурным формированием или воздействие иной аксиопарадигмы) может привести к неожиданным результатам, что в большей степени зависит от тех текущих характеристик, которые присущи данному пространству в данным момент времени. Кроме того, непредсказуемость реакции связана с невозможностью предопределения, какой элемент или какие элементы ответят на внешний раздражитель.
 
Благодаря тому же свойству ризомоморфизма аксиологической сферы, социокультурное пространство постоянно возобновляется, причем из любой точки. Современное социокультурное пространство имеет множество потенциалов динамичного развития (распространения), данные потенциалы сокрыты в монадах, образующих мозаику пространства. В таком пространстве постоянно происходит соединение-разъединение элементов социокультурной мозаики, что является внутренним потенциалом распространения социокультурных элементов в разных направлениях.
 
Следует также отметить, что социокультурное пространство состоит из нескольких тел, каждое из которых, взаимодействуя с другими, определяет морфологические свойства всего пространства. Два основных тела – социальное и культурное, они же формируют, заполняя своей сущностью, социальное и культурное пространство. Взаимосвязанность элементов социокультурного пространства определяется не механической связью, а взаимной заинтересованностью этих элементов в образовании взаимосвязей в рамках данного пространства. Связующими звеньями между культурным и социальным телами являются антропологическое и темпоральное тела. Их основная функция заключается в установлении точек соприкосновения, точек контактирования социального и культурного тела. На наш взгляд, антропологическое и социальное тело наиболее подвижны и динамичны.
 
Социальное и культурное тело имеют многогранные и сложные формы взаимосвязей. А.Л. Темницкий отмечает, что возможно выделить следующие формы таких взаимосвязей:
 
«1) Социальное не может существовать без культурного, а культурное – без социального;
2) Возможно гармоничное, либо вынужденное единение социального и культурного;
3) Предполагается потенциальная противоречивость между социальным и культурным;
4) Возможно относительное доминирование социального над культурным и культурного над социальным, но невозможно полное подавление одного другим;
5) Возможно образование новых гибридных феноменов на основе противоречивого слияния социального и культурного;
6) Возможна «оборачиваемость» социального в культурное и культурного в социальное»1.
 
Мы полагаем, что здесь не со всеми позициями можно выразить согласие, а именно: противоречивость между социальным и культурным выражается не как истинное противоречие, а скорее как некое несовпадение в развитии, так как культурное тело – более инерционно по сравнению с социальным. Вынужденное единение социального и культурного в принципе невозможно, мы полагаем, что такое соединение следует назвать со-существованием, поскольку в этом случае на культурное насаждается несвойственная ей социальность (обратного быть не может), такое вынужденное взаимодействие нельзя назвать единением. Кроме того, насажденная социальность практически не имеет шансов прижиться на культурном (примером подобного вынужденного соседства несоответствующих друг другу социального и культурного можно было наблюдать в странах Средней Азии советского периода).
 
Гибридные формы социального и культурного могут возникать в условиях переходного периода (это особенно свойственно России конца ХХ – начала XXI вв.). Например, всесторонняя поддержка рыночных отношений, но негативное отношение к ее субъектам1, что происходит из-за несоответствия новых социальных элементов тем культурным образцам, которые являются устоявшимися. Такие гибридные формы временны, постепенно происходит «выравнивание» данного несоответствия, в результате чего гибридные формы исчезают.
 
Интересна последняя позиция, выделенная А.Л. Темницким, касающаяся «оборачиваемости» социального в культурное и наоборот. Такое возможно, «когда старая социальное после радикальных трансформаций перестает выполнять воспроизводственные функции и превращается в культурное»2. В качестве примера А.Л. Темницкий приводит коллективизм, уравнительность в труде, которые из социальных явлений стали культурными. Полагаем, что описываемая автором «оборачиваемость» социального в культурное есть проявление соотношения традиционного и инновационного в социокультурном пространстве.
 
Продолжим далее рассмотрение свойств и характеристик социокультуного пространства. Целостность пространства не может рассматриваться как некое обязательное морфологическое свойство, поскольку целостность изменчива. Социокультурные монады, образующие мозаичное полотно пространства могут перегруппировываться и образовывать новые мозаичные связи, при этом целостность пространства не нарушается как таковая, но изменяется содержание взаимоотношений между элементами. Сохранение стабильной конфигурации элементов зависит от следующих факторов: во-первых, от поставленных объединившимися элементами целей, во-вторых, от внешних воздействий со стороны других социокультурных пространств. При этом следует учитывать, что любое социокультурное пространство спонтанно по определению и имеет свои собственные закономерности и особенности существования и распространения, кроме того, любое социокультурное пространство в определенной степени обособлено от других подобных объектов, что проявляется в достаточной самостоятельности, независимости и способности автономно выбирать собственную траекторию развития (распространения).
 
Обособленность от других подобных образований достигается благодаря тому, что социокультурное пространство имеет пограничные точки. Понятие пограничных точек вводится нами на основе анализа такого понятия, как «граничные значения», которое описывается и исследуется М.М. Голанским1. Рассматривая функции экономических границ, он замечает, что эти границы должны соответствовать значениям supremum’ов, или наивысших значений соответствующих экономических величин. Основываясь на данном замечании, мы предположили, что развитие любого формирования, в том числе и социокультурного, должно определяться наличием неких пограничных значений для данного временного периода. Подобные пограничные значения мы предлагаем назвать пограничными точками. Пограничные точки выступают не как некие материальные объекты, а как определенные виртуальные объекты, сохраняющие базовые признаки данного пространства.
 
Их основополагающая функц??я заключается в разграничении внешней среды и социокультурного пространства (функция о-гораживания). Кроме того, одной из функций пограничных точек является осуществление контакта с другими средами. Иными словами, пограничные точки, с одной стороны, принадлежат данному образованию, а с другой стороны, они непосредственно ответственны за соприкосновения с элементами других образований.
 
Следует учитывать, что пограничные точки необходимо должны находиться в рамках допустимости, поскольку у любой пограничной точки может быть разброс в семантической трактовке значений, который зависит от временного периода, уровня развития общества, внешних факторов. Например, ценность коллективизма, традиционно трактуемая как исконно русская, в разные исторические периоды имеет разное наполнение, поэтому пограничной эта ценность будет рассматриваться лишь в рамках допустимого отклонения от традиционной трактовки. Если же происходит семантическое перенасыщение содержимого той или иной пограничной точки, то в нашем случае это будет означать рождение нового направления развития, новой линии аксиологической ризомы. Следовательно, под пограничной точкой необходимо понимать любой крайний аксио-элемент социальной ткани и любое крайнее отношение между аксио-элементами социального пространства.
 
Необходимо понимать, что интерпретация концепта «пограничные точки» является довольно-таки широкой и включает не только физические границы социокультурного формирования, но и «нематериальные» ограничения, иными словами – это любой, как было отмечено выше, «крайний» элемент социокультурности (или группа элементов), любое «крайнее» отношение между элементами, существующее внутри социокультурного формирования. Соответственно, за пределами этих точек существуют уже другие отношения, другие закономерности, определяющие поведение социальных элементов.
 
Пограничные точки становятся обязательными в определенных условиях, например, при участившихся контактах с другими социокультурными пространствами. Каждая пограничная точка проявляется в ситуационном плане, то есть содержит условия и границы возможности ее применения (работы) ее функционирования в социокультурном пространстве, что проявляется как контекст пограничной точки. Ситуационная относительность предполагает, что пограничная точка функционирует в соответствии со своим содержанием лишь в определенных ситуациях, при других условиях она не является таковой. Определенные нормы законодательства будут выполнят функции пограничных точек только в политико-правовой сфере, нормы ведения переговоров будут пограничными точками только в свой сфере и т.д.
 
Пограничные точки, как правило, имеют различную «силу», которая характеризует интенсивность выполнения ими своих функций. В нормальном, то есть некризисном состоянии имеет место спонтанное сглаживание положительных или отрицательных эффектов ограничений. Иными словами, социальность, как выраженное проявление социокультурного пространства, сама методом проб и ошибок находит наиболее приемлемые для нее пограничные режимы. В других состояниях (кризисном, главным образом) спонтанный поиск затрудняется или вообще становится невозможным ввиду нарушения работы социальной структуры и изменения социальных отношений. Степень интенсивности пограничных точек определяется прежде всего тем, насколько они совмещаемы с пограничными точками соседних социокультурностей. Чем больше совместимость, тем в меньшей степени пограничная точка «работает» и, соответственно, чем меньше совместимость, тем большее противодействие наблюдается со стороны пограничных точек.
 
Пограничные точки являются и точками опоры социокультурности или опорными точками, определяя особенности данного образования и его отличие от других подобных образований. Таким образом, пограничные точки показывают, во-первых, степень развитости социальности, а, следовательно, и социокультурного пространства, ее (=социальности) устройства и уровень развития общественных отношений, и, во-вторых, степень защищенности социокультурного пространства, что в первую очередь свидетельствует о его устойчивости и восприимчивости к инородным воздействиям. Сбой в работе пограничных точек и невыполнение ими своих основных функций приводит к сбою в работе социума.
 
Современное социокультурное пространство нелинейно, если рассматривать основные способы его развития (распространения). Традиционно развитие рассматривается как закономерное, качественное изменение материальных и идеальных объектов, характеризующееся как необратимое и направленное. Однако, в случае нелинейности вести речь о закономерном изменении, направленном и необратимом не имеет смысла. Нелинейность подразумевает отсутствие единого направления изменений, множественность изменений, множественность оснований изменений и их разнонаправленность, при этом все направления одинаково значимы.
 
Кроме того, если социокультурное образование развивается нелинейно, понятия регресса или прогресса не применимы для описания изменений, происходящих с данным образованием. Изменения, имеющие место в сложных образованиях, также сложны по своей сути и представляют комбинацию простых и сложных переходов от старого к новому и наоборот. Так, трансформации такого образование – это череда движений «вперед» и откатов «назад», хотя подобная характеристика весьма условна.
Нелинейное развитие подразумевает также наличие некоторых хаотических состояний, рассматривать которые необходимо как неотъемлемое свойство любого сверхсложного образования. Хаотические состояния, видимо, противоположны устойчивым состояниям образования.
 
Устойчивость образования подразумевает способность к самосохранению во взаимоотношениях с внешней средой. В случае отклонения от состояния устойчивости, которое во многом является условным, социокультурное образование оказывается в предкризисном хаотическом состоянии, то есть режиме, который можно назвать дрейфующим состоянием, состоянием с обострением. Можно предположить, что у любого социокультурного образования существуют определенные пороги стабильности, за пределами которых оно (= образование) вступает в состояние хаоса. Хаотические состояния не являются патологией или признаком «нездоровья» социокультурности, а свидетельствуют о естественном развитии любого сверхсложного образования. Однако следует учитывать, что хаос разрушителен, если социокультурное формирование достигает максимального развития и становится очень чувствительным к любым малым возмущениям и воздействиям. Как правило, в таких случаях хаос может привести формирование к разрушению и социокультурное формирование необходимо должно найти иные способы движения (=распространения).
 
Существенной особенностью современного социокультурного пространства является наличие множества возможных переходов из одного состояния в другое. Для характеристики подобных переходов можно использовать понятие бифуркации, заимствованное из синергетики (об этом уже мы писали выше). Бифуркация показывает, когда формирование1 выходит за порог стабильности и входит в другую фазу. При этом следующая фаза может быть и выше по уровню стабильности и ниже. Если же социкультурность как некое образование подвергается метаморфозам, вступая в фазу устойчивой нестабильности, то включается механизм саморегулирования, выводящий данное образование из неустойчивости. В момент перехода взаимодействие старого и нового состояния представляет основное содержание нелинейных процессов в социокультурном пространстве. Исход перехода во многом зависит от внутренних процессов, которые могут инициировать как распад, так и возобновление социокультурности в новом качестве. Так, социокультурная динамика представляет переход социокультурного пространства от одного состояния к другому через так называемые буфуркационные процессы.
 
В.В. Афанасьева – представитель саратовской философской школы – полагает, что, если принимать во внимание универсальность нелинейного развития, то имеет смысл вести речь о нелинейной диалектике, поскольку любое развитие, в том числе и нелинейное должно быть описано сообразно каким-либо законам. Новые представления о развитии требуют становления новой диалектики1. «В новой нелинейной диалектике должны найти место представления о множественности состояний нелинейных, о множественности возможных путей развития, о хаосе»2. Следовательно, основополагающие законы диалектики должны быть пересмотрены, изменены в соответствии с изменяющимися реалиями современной социокультурности. Анализируя законы диалектики, В.В. Афанасьева полагает, что «закон перехода количественных изменений в качественные сформулирован в очень общем виде и поэтому не дает классификации возможных типов перехода, не отражает множественности возможных переходов и результирующих состояний, не подразумевает непредсказуемости и хаотичности развития…»1. В частности, в нелинейных образованиях изменение параметров (количественных характеристик) часто приводит к непредсказуемому изменению качества. Непредсказуемость результирующего качества определяется именно множественностью возможных состояний. Кроме того, переходы от состояния к состоянию могут происходить плавно, так как границы между состояниями фрактальны, то есть имеют очень сложную форму. Следовательно, переход от состояния к состоянию зависит не от характеристик предыдущего состояния, а от заданных начальных условий и от характера связей нелинейного образования с иными социокультурными пространствами, с внешними мирами. Так, одни и те же количественные изменения могут приводить к появлению разных качеств, при этом качество определяется не только и не столько параметрами самого социокультурного пространства, сколько внешними условиями и связями с окружающим миром.
 
Качественные изменения в нелинейном образовании могут являться результатом целой последовательности более мелких и практически неразличимых качественных трансформаций2. Этот процесс является своеобразным накапливанием качественных трансформаций. Примером такого накапливания изменений является аксиофера любого социокультурного пространства. Традиционно считалось, что ценности консервативны и для их смены и просто для внедрения новых ценностных матриц в уже устоявшееся ценностное пространство занимает немало времени. Однако, мы полагаем, что этот процесс столь долговременный благодаря именно процессу постепенного накапливания новых качеств, что связано с нелинейностью самой социокультурности. Не все качества являются результирующими, некоторые из них «теряются», смысловое содержание других рассеивается, что в целом ведет к отсеиванию несущественных для образования качеств. Следствием отсеивания качеств является и их слияние, соединение нескольких в одно.
 
Закон перехода количественных изменений в качественные можно переформулировать следующим образом: «количественные изменения, подчиняясь определенным закономерностям, приводят к качественным изменениям состояния системы, причем эти последние могут быть разнообразными: предсказуемыми или непредсказуемыми, скачкообразными или плавными, одинаковые количественные изменения могут приводить к возникновению разных качеств; качества могут изменяться в результате того, что в ряде случаев состояния «обмениваются» своими качественными характеристиками или объединяют их, а также в результате «накапливания» качества»1.
 
Развитие любой системы, любого формирования подразумевает взаимодействие противоположных начал, однако в случае нелинейной динамики речь практически не идет о противоположностях, поскольку «сложность нелинейной динамики приводит к тому, что в процессе развития участвуют не классические пары противоположностей, а их комплексы. Так, в развитии одновременно могут участвовать симметричные упорядоченные, ассиметричные упорядоченные, симметричные хаотические и ассиметричные хаотические движения, каждое из которых, в свою очередь может быть как устойчивым, так и неустойчивым»2. Так, классический закон единства и борьбы противоположностей в случае нелинейного развития меняет свою суть, становится более глубоким и развернутым.
 
Еще один закон диалектики – закон отрицания отрицания – в определенном смысле показывает свою несостоятельность для анализа нелинейных сценарием развития. Во-первых, при нелинейном развитии происходит нарушение преемственности развития, связь нового со старым практически полностью отсутствует. Во-вторых, возможны возвраты к прежним состояниям. С учетом вышеизложенного закон отрицания отрицания может быть сформулирован иначе, а именно: «Развитие нелинейных систем может характеризоваться отсутствием преемственности, повторяемости на новом этапе черт предыдущего; развитие предусматривает возможность возврата к прежним состояниям; спиральный характер развития при этом нарушается»1.
 
Так, нелинейные образования дают импульс нелинейной диалектике – диалектике, рожденной на стыке классической диалектики и синергетики. Переформулированные законы позволяют по-новому взглянуть на динамику нелинейных образований, в том числе и социокультурных.
 
Особенностью современного социокультурного пространства2 является то, что в его рамках могут существовать общества, находящиеся на разных уровнях развития, конечно, данные уровни не различаются существенным образом, но отставание в развитии в несколько десятков лет в условиях современности уже можно считать значительным. Такое различие в уровне развития обусловлено многими факторам, среди которых можно назвать и экономические, и духовные, и политические и некоторые другие факторы, но суть в том, что данные факторы определяют векторное распространение социокультурности в разных направлениях. Этим определяется фрактальность социокультурного пространства.
 
Еще одним существенным морфологическим свойством современного социокультурного пространства, на наш взгляд, является играизация. В философский дискурс современности все больше входит понятие играизации, подразумевающее проникновение элементов игры в самые разнообразные социокультурные практикиЗ. Чередование быстро сменяющихся событий, социокультурных форм, стремительность процессов как основополагающих тенденциях современности, дают нам возможность говорить об игре как сущностной характеристике не только человеческого бытия, но и социокультурности в целом. В рамках данного дискурса социокультурное пространство предстает как некий ареал, в котором возникает, реализуется и актуализируется игровая, творческая деятельность людей, в результате чего создаются иные ценности, иные отношения, иные взаимосвязи.
 
Игра – одна из важных онтологических категорий культуры: «Феномен притворного (игрового начала) пронизывает все пласты человеческой культуры, то есть человек не просто играет со смыслами, но и сами смыслы есть продукты и компоненты игры»1. Игра смыслов, на наш взгляд, предстает как суть социокультурного пространства. Играя, человек осваивает окружающий мир, создает новые смыслы и ценности, реализуется как значимость, как Человек. Функциональная компонента игры отмечена еще Аристотелем: для него игра – мистическая, эзотерическая, драматическая, символическая дефиниция, обладающая эвристическими характеристиками2. Игра олицетворяет свободную, добровольную деятельность людей, которая не может осуществляться «по принуждению», – отмечал Й. ХейзингаЗ. Это определенная форма социального взаимодействия, сформировавшаяся в определенной социокультурной среде.
 
Й. Хейзинга отмечает, что игре свойственно «напряжение»4, И. Гоффман считает, что игра отличается «атмосферой ожидания»1. Игра повсюду сопровождает человека, жизнь человека – это игра, Э. Берн считает, что понятие игры может употребляться и по отношению к таким трагическим формам поведения, как наркомания, алкоголизм, самоубийства, преступность и даже – война, то есть такие формы поведения, которые основываются на риск-опыте, страсти2. Но следует различать игру и играизацию. У данных понятий есть как общее, так и особенное. Игра в большей степени характерна для обществ традиционного типа, отличающихся закрытостью, в которых поведение человека контролируется и регламентируется социальными институтами. Играизация – это явление постсовременного общества, плюралистичного, нелинейно развивающегося. Так. Именно открытость и плюралистичность выступают как исходные условия самоорганизации и самоактуализации социальных акторов. С.А. Кравченко полагает, что игра и играизация принципиально отличаются тем, что игра лишена целесообразности, а играизация прагматична, имеет цель и нацелена на получение выгоды, пользыЗ. Играизация не знает строгих правил, устойчивой номативности. Она делает правила открытыми, нелинейными, что неизбежно предполагает неопределенность, риск. Играизация ведет к созданию новых алгоритмов самоорганизованного ( курсив наш – Е.Ш.) поведения, нового порядка, сущностной чертой которого является неопределенность, нелинейно развивающийся, рискогенный социум4. Итак, «играизация – объективно востребованное явление, которое возникло под влиянием нелинейной социокультурное динамики современных обществ и становления сложного социума»4.
 
«… правила игры бесспорны и обязательны. Они не подлежат никакому сомнению… Стоит лишь отойти от правил и мир игры тот час же рушится»1. «Если нет правил, нет и игры; даже небольшое изменение правила меняет природу игры, а «прием» или высказывание, не удовлетворяющие правилам, не принадлежат определяемой ими игре»2. Играизация предполагает риск, возможно данное явление только в сложном социуме, которые функционирует и развивается в ризомном, мозаично организованном социокультурном пространстве. Играизация предполагает «парадоксальное сочетан??е реального и виртуального, чувственного и интеллектуального, ритины и динамизма»3. Играизация предоставляет новые возможности быстро и безболезненно адаптироваться к изменяющимся обстоятельствам, сменяющимся событиям, трансформирующемуся времени и пространству постсовремености. В то же время играизация сама вносит существенный вклад в нелинейное трансформирование существующих социокультурных практик и порождает иные, отличные от ранее существовавших, открытые, внутреннее неопределенные социокультурные практики. Как комплексное социокультурное явление, свойственной современному социокультурному пространству, играизацию можно определить следующим образом: во-первых, играизация – это внедрение принципов игры. Эвристических элементов в прагматические жизненные стратегии, что позволяет индивидам посредством саморефлексии достаточно эффективно выполнять основные социальные роли, адаптироваться к постоянно «ускользающему» обществу (Э. Гидденс) и его рискам; во-вторых, образующийся новый тип рациональности, характерный для новых условий неопределенности; в-третьих, фактор конструирования и поддержания виртуальной реальности неравновесного типа; в-четвертых, формирующуюся социологическую парадигму с теоретико-методологическим инструментарием, позволяющим анализировать неопределенности, риски, сложности постмодернистского обществаЗ.
 
Играизация непосредственно связана с театрализацией, спектаклем: «… вся жизнь обществ, в которых господствуют современные условия производства, проявляется как необъятное нагромождение спектаклей. Все, что раньше переживалось непосредственно, теперь отстранилось в представление… Спектакль – это не совокупность образов. Но общественное отношение между людьми, опосредованное образами»1. Г. Дебор полагает, что «…действительность возникает в спектакле, а спектакль является действительностью»2. Особенностью «общества спектакля» является нелинейность его развития. Все события «отстраняются на мифологическую дистанцию»3, имеют различные интерпретации, каждая из которых истинна сама по себе.
 
Театрализованность социокультурного пространства связана с отсутствием четко выраженного аксио-ядра, напрявляющего и корректирующего жизнь общества. «… разрушилась граница между реальностью и фантазией, а на ее место пришла гиперреальность и взаимозависимость знаков»4. Гиперреальность имплозирует, искажает смысл, превращает подлинное в неподлинное, реальное в виртуальное. В постмодернистской литературе отмечается, что гиперреальность, представленная образами, знаками, символами и есть пространство современного человека, современного социума.
 
Итак, в данном параграфе, в качестве морфологических свойств современного социокультурного пространства мы выделяем следующие: сложность, травматичность, нелинейность, многовекторность и многонаправленность, множественность переходов из одного состояния в другое, неравновесность, неустойчивость, связанность и сцепленность элементов, непредсказуемость реакции на внешние воздействия, наличие множества потенциалов развития, наличие пограничных точек, фрактальность, играизация.
 
 
Источники
 
 
1 Князева Е.Н. Темпоральная архитектура сложности // Синергетическая парадигма. Синергетика инновационной сложности. М.: Прогресс-Традиция, 2011. С. 66.
1 См.: Князева Е.Н., Курдюмов С.П. Основания синергетики. Режимы с обострением, самоорганизация, темпомиры. СПб, 2002
2 См.: Штомпка П. Социальное изменение как травма // Социс. 2001. № 1.
3 Там же. С.7
4 Там же. С. 10.
1 Штомпка П. Социальное изменение как травма // Социс. 2001. № 1. С. 8
2 Капица С.П., Курдюмов С.П., Малинецкий Г.Г. Синергетика и прогнозы будущего. М.: УРСС, 2003. С.45.
3 Вагурин В.А. Синергетика эволюции современного общества. М.: КомКнига, 2007. С. 7.
1 Мы полагаем возможным использование методологии и терминологии синергетики для описания развития и функционирования не-системных формирований, так как любая целостность обладающая свойствами сложности, нелинейности, неравномерности развития, имеет в своем арсенале несколько возможных вариантов развития и проходит через точки «выбора». При существующих в социально-философском словаре терминах из области синергетики, описывающих данные состояния, мы позволим себе использовать некоторые из них.
1 См.: Кравченко С.А. Риски в нелинейно развивающемся социуме // http:// www.rfbr.ru/rffi/ru/popular_science_article/о_34426#1 дата обращения – 28.06.2013, время обращения – 17:16.
2 См.: Там же
1 См.: Кравченко С.А. Риски в нелинейно развивающемся социуме // http:// www.rfbr.ru/rffi/ru/popular_science_article/о_34426#1 дата обращения – 28.06.2013, время обращения – 17:16.
2 Князева Е.Н. Синергетически конструируемый мир. Синергетика. Будущее мира и России. М., 2008. С.42.
1 Пригожин И. Переоткрытие времени // Вопросы философии. 1989. № 8. С.11.
2 Князева Е., Курдюмов С. Синергетика как новое мировидение: диалог с И. Пригожиным // Вопросы Философии. 1992. № 12. С. 13-17.
3 Там же. С.16.
1 Хайтун С.Д. Фундаментальные сущности эволюции // Вопросы философии. – 2001. – № 2. С 152.
1 Кравченко С.А. Риски в нелинейно развивающемся социуме // http:// www.rfbr.ru/rffi/ru/popular_science_article/о_34426#1 дата обращения – 28.06.2013, время обращения – 17:16.
2 Кравченко С.А. Риски в нелинейно развивающемся социуме // http:// www.rfbr.ru/rffi/ru/popular_science_article/о_34426#1 дата обращения – 28.06.2013, время обращения – 17:16.
3 Заметим, что понятие «матрица» в данном случае используется как синоним понятия «основа».
1 Темницкий А.Л. Социокультурное в условиях сложного общества: от нерасчлененного понятия к дуальным оппозициям // Вестник МГИМО-Университета. – М.: МГИМО-Университет. – 2011. - № 4(19). С. 184.
1 Тощенко Ж.Т. Парадоксальный человек. – М.: Гардарики, 2001. С. 142.
2 Темницкий А.Л. Социокультурное в условиях сложного общества: от нерасчлененного понятия к дуальным оппозициям // Вестник МГИМО-Университета. – М.: МГИМО-Университет. – 2011. - № 4(19). С. 184.
1 См.: Голанский М.М. Современная политэкономия. Что век грядущий нам готовит?
– М.: «Эдиториал УРСС», 1998. С. 59-60.
1 Мы намеренно избегаем в тексте диссертационной работы понятия системы, так как характеристики современной социокультурности несколько отличаются от характеристик системы.
1 См.: Алтухов В.Л. О становлении новой диалектики // Философские науки. – 1990. – № 2. С. 14.; Афанасьева В.В., Лазерсон А.Г. Философские проблемы детерминированного хаоса // Труды V Международной конференции «нелинейные колебания механических систем». – Нижний Новгород. 1999. С. 15-17.; Афанасьева В.В., Позднева С.П. Диалектика хаотического // Наука. Ценности. Культура. – Саратов, 2001. С. 14-21.; Афанасьева В.В., Позднева С.П. Феноменология хаоса // Современная картина мира: общество, время, пространство. – Саратов, 2001. С. 41-45.; Афанасьева В.В. Детерминированный хаос: от физики к философии. – Саратов, 2001.
2 Афанасьева В.В. Детерминированный хаос: от физики к философии. – Саратов, 2001. С. 70.
1 Афанасьева В.В. Детерминированный хаос: от физики к философии. – Саратов, 2001. С. 71.
2 Там же. С. 71-73.
1 Афанасьева В.В. Детерминированный хаос: от физики к философии. – Саратов, 2001. С. 74-75.
2 Там же. С. 75.
1 Афанасьева В.В. Детерминированный хаос: от физики к философии. – Саратов, 2001. С. 77.
2 Следует отметить, что мы употребляем данное понятие как идеальное, не конкретизируя его свойства, имеющие отношение к какой-либо конкретной социокультурности.
3 Восканян М.В. Игра в индивидуализированном обществе // Общественные науки и современность. 2009. № 2. С. 170.
1 Хейзинга Й. Номо Ludens. В тени завтрашнего дня. М.: АСТ, 2004. С. 14.
2 Аристотель Поэтика. Риторика. СПб.: Азбука, 2000. С. 128.
3 Хейзинга Й. Номо Ludens.Статьи по истории культуры. М.: Прогресс-Традиция, 1997. С. 27.
4 Там же. С. 20
1 Гоффман И. Анализ фреймов: эссе об организации повседневного опыта. М.: Институт социологии РАН, 2003. С. 673.
2 Берн Э. Игры, в которые играют люди: Психология человеческих взаимоотношений. М.: ФАИР-ПРЕСС, 2001. С.14.
3 Кравченко С.А. Становление сложного общества: к обоснованию гуманистической теории сложности: монография. М.: МГИМО-Университет, 2012. С. 136.
4 Там же. С. 137-138.
4 Там же. С. 130.
1 Хейзинга Й. Номо Ludens.Статьи по истории культуры. М.: Прогресс-Традиция, 1997. С. 30.
2 Лиотар Ж.Ф. Состояние постмодерна. М.: Институт экспериментальной социологии; СПб.: «Алетейя», 1998. С.32.
3 Кравченко С.А. Становление сложного общества: к обоснованию гуманистической теории сложности: монография. М.: МГИМО-Университет, 2012. С. 131.
3 См.: Кравченко С.А. Нелинейная социокультурная динамика: играизационный подход. – М.: Издательство «МГИМО-Университет», 2006.
1 Дебор Г. Общество спектакля. М.: Логос, 2000. С. 23.
2 Там же. С. 25.
3 Там же. С. 128.
4 Kvale S. Schemes of postmodernity // The Fontana posrmodernism reader. Edited by Anderson W.T. – Glasgow, 1996. P
Загрузка...
Комментарии
Отправить