Лексика как системная организация языка

Загрузка...

Сравнивая с другими существующими пластами лексики, стилистический пласт представляет собой наиболее значимый, поскольку, с точки зрения научных парадигм, ученые рассматривают язык от генетической переходить к антропоцентрической, т.е. на коммуникативный аспект, в процессе коммуникации, используемая лексика не только выражается самое значение слов, но и их речевой смысл, в том числе, как делает речь более эмоционально и экспрессивно.

Обобщая существующие в российской лингвистике взгляды на проявление системных связей, Е.И. Зиновьева пишет: «Современное представление о языковой систем включает ряд взаимосвязанных понятий – уровни языка, единицы языка, парадигматические и синтагматические отношения, знаковость языка, форма и функция, структура и субстанция, внешние и внутренние связи в языке, синхрония и диахрония, анализ и синтез, регулярность и нерегулярность и др.» (Зиновьева 2005: 29).

Для нашего исследования наибольшую теоретическую и практическую ценность представляют такие проявления лексической системности, как парадигматика и синтагматика, поле и лексико-семантическая группа (ЛСГ). Рассмотрим их далее.

Парадигматика и синтагматика

Слово парадигма образовано от греч. Paradeigma– 'пример, образец' и обозначает ряд противопоставленных языковых единиц, каждый член которого определяется отношениями к другим членам ряда. В лексико-саментическую парадигму объединяются слова, протипопоставленные друг другу по некоторому семантическому признаку. Слово обычно входит в несколько лексико-семантических парпадигм. В лексические парадигмы объединяют синонимы, антонимы, слова одной тематической группы и др. (Русский язык. Энциклопедия, 1979: 196-197).В современной лингвистике данный термин используется для обозначения достаточно широкого круга понятий:

Раздел языкознания, противопоставляемый синтагматике и выделяемый как область рассмотрения парадигматических отношений и классов элементов, находящихся в этих отношениях. Это противопоставление нередко приравнивается противопоставлению системы языка тексту;

Учение о строении и структуре парадигм разных типов, их классификации, а также объединении в более сложные единства;

Области грамматики, изучающие представленные в языке парадигматические объединения и принципы их организации: в морфологии — раздел о совокупности парадигм, характеризующих изменяемые части речи или их разряды (БСЭ. М., 1978.)

Слово синтагма образовано от греч. syntagma,буквально – 'вместе построение, соединенное'. Синтагматика – это совокупность правил и закономерностей, определяюших отношения между единицами в речевой цепи – синтагматические отношения (Русский язык. Энциклопедия, 1979: 288-289).

Принцип «поля»

В современном языкознании поле определяется как совокупность явлений или область действительности, имеющие в языке соответствие в виде тематически объединенной совокупности лексических единиц, так совокупность слов и выражений, образующих тематический ряд и покрывающих определенную область значений. (Словарь лингвистических терминов. 1976: 86)

В зависимости от объекта исследования выделяются семантическое поле, лингвокультурологическое поле, функционально-семантические поля, этимолого-семантические поля и т.д. Объектом исследования могут являться различные типы поля, например, в исследованиях по РКИ наблюдается тенденция к синтеху коммуникативного и когнитивного подходов, что проявляется в работах по изучению функционально-семантических, фразеосемантических, лексико-семантических, ассоциативных и др. типов полей. (Зиновьева Е. И. 2005:33-36)

В современном русском языкознании семантическое поле понимается как «совокупность слов, имеющих хотя бы одну общую сему и находящихся по отношению друг к другу в разнообразных связях» (Зиновьева 2005: 33). Сказанное означает, что вхождение тех или иных лексем в состав поля постулировано наличием у них общего семантического признака, объединяющего все данные единицы и выражаемого семой с обобщённым значением (архисемой), а также наличием дифференциальных признаков (от одного и более), по которым единицы поля отличаются друг от друга. (Пономаренко В. А. 2007:8). Наиболее существенными семами, позволяющими отнести ту или иную лексику к определенному семантическому полю, выступают интегральные, дифференциальные, эксплицитные, имплицитные, позитивные, негативные семы. (Самсонова М. В. 2004:26).На этом основании в структуре поля можно выделить различного рода микросистемы: лексические микрогруппы, синонимы, антонимы, словообразовательные гнезда и т.д. (вплоть до одного слова). Соответственно,предметом исследования в теории поля являются группы языковых единиц.

Другими словами, поле имеет особую концентрическую структуру. Максимальное сосредоточение полеобразующих признаков происходит в ядре этой структуры, по мере отдаления от него наблюдается ослабление интенсивности этих признаков или выпадение некоторых из них из набора признаков, характеризующих ядерные компоненты поля.

Применение полевого подхода оказывается, на наш взгляд, достаточно эффективным не только в лингвистических описаниях лексики, но и применительно к изучению лексического состава языка т.к. в данном случае лексические единицы рассматриваются в их взаимосвязи и взаимозависимости. Это позволяет выяснить некоторые особенности и закономерности структурно-семантической организации лексической системы в целом и описать лексику языка изучаемого с учетом ее национально-культурной специфики.

Теория семантического поля заключает в себя также проблему лексико-семантических групп (ЛСГ), поскольку ЛСГ – это группы слов одной части речи, которые тесно связаны между собой по смыслу. Мы рассмотрим ЛСГ более подробно в ходе дальнейшей работы.

Понятие «лексико-семантическая группа»

Для усвоения лексики наибольшее значение имеет ее классификация по логико-семантическому критерию. Как подчеркивает В.Н. Вагнер, «…по данному критерию лексические единицы группируются по внутрилингвистическим системным связям. Объединяются лексические единицы, имеющие близкое смысловое значение, обозначающие близкие по смыслу понятия. … для организации лексики по этому критерию определяются смыслы более или менее широкого диапазона, умение выражать которые необходимо для формирования речевой компетенции учащихся». [В.Н. Вагнер 2009: 63]

Об ЛСГ написано много работ как по анализу отдельных групп, так и по теме в целом в том числе, как Ф.П. Филин, В.В. Виноградов, Е.И. Зиновьева, Ю.Д. Апресян, Р.В. Алимпиева, Л.М. Васильев, С.Д. Кацнельсон, Э.В. Кузнецова, Ю.С. Степанов, Д.Т. Липатов, В.И. Супрун, и.т.д. Однако интерес к ним ни иссякает: в последнее время появилось значительное количество диссертаций, авторских монографий по данной проблематике. Это, с одной стороны, служит свидетельством актуальности данного направления исследований, а с другой, – подтверждает наличия определенных лакун, т.к. исследования носят выборочный характер и ряд групп с иным не менее важным значением остался вне поля зрения ученых [В.Н. Вагнер 2009: 64]. Для практики преподавания РКИ актуальным является сопоставительный подход и в теоретических описаниях лексики, и в материалах, предназначающихся для учебных целей, на что обращается внимание, в частности, в таких известных работах современных лингвистов, как «Сопоставительная лексикология» В.Г. Гака и «Проблемы описания и преподавания русской лексики» И.П. Слесаревой.

Под лексико-семантической группой, Жеребило понимает как «  Обширная организация слов, объединенная базовым семантическим компонентом, который обозначает класс классов предметов, признаков, процессов, отношений.» (Т.В. Жеребили, 2011).

Изучение лексико-семантической группы имеется важную значимость, так как выявление и комплектование ЛСГ осуществляется, с одной стороны, на основе внутриязыковых соотношений. ЛСГ выражает определенный комплекс понятий и понятийных отношений и характерные черты их отдельных компонентов. С другой стороны, выявление и комплектование ЛСГ осуществляется на основе межъязыковых соотношений прежде всего с учетом межъязыковой асимметрии. По мнению В.Н. Вагнер, что «…они отличаются присутствием или отсутствием некоторых сем, т.е. не полностью совпадают по объему своего значения и соответственно по своей грамматической и лексической сочетаемости» [В.Н. Вагнер 2009: 65].

Стоит заметить, что в ЛСГ включает не только лексические единицы, но и формируемые ими словосочетания. Проводят словосочетания, совпадающие и не совпадающие с коррелятами в исходном языке. Различия в словосочетаемости могут быть вызваны различным объемом значений их компонентов. Приводим пример, слово красивый обозначает внешнюю оценку, а слово niceимеет более широкое значение, обозначая внешний вид и содержание, поэтому в аналогах сочетаний красивая девушка и хорошая погода определение не дифференцируется: nicegirl, niceweather. (Е.И. Зиновьева., 2006: 23)

Кроме того, В ЛСГ приводится лексический материал разных стилей. В работе В.Н. Вагнера, автор проводил данный пример, «… в одной ЛСГ даны следующие лексические единицы и словосочетания: дружный, дружеский, дружественный – дружная семья, дружно жить, дружеская помощь, дружеские отношения, дружественный визит, дружественная страна. Необходимо указывать отнесенность лексической единицы или словосочетания к определенному стилю, например нейтрально-разговорному или научному». Такое разностилевое представление лексического материала дает возможность более точного и правильного его употребления в речи. [В.Н. Вагнер 2009: 70]

Таким образом, Лексико-семантическая группа слов представляет собой обширную организацию слов, объединенная базовым семантическим компонентом, который обозначает класс классов предметов, признаков, процессов, отношений, в нее входят не только лексические единицы, но и формированные словосочетания или другие формы единиц. При обучении ЛСГ, необходимо обращаться внимание учащихся на то, что в одной ЛСГ включается в себе разные лексический материал разнообразных стилей.

Глагольное предложение в синтаксической науке

Синтаксическая структура предложения иерархична и, следовательно, ее элементы расположены на разных уровнях. Данное положение принадлежит к числу тех немногих исходных утверждений, которые разделяют все концепции, описывающие синтаксическую структуру в терминах членов предложения. При этом роль и место подлежащего и глагола-сказуемого в формально-грамматическом устройстве предложения расценивается учеными неоднозначно.

В российском языкознании, по мнению А.А. Холодовича, существуют три точки зрения по поводу места глагола в предложении. Во-первых, есть мнение, что подлежащее и сказуемое – равноправные, противопоставленные друг другу члены предложения; во-вторых, утверждается, что подлежащее и сказуемое взаимозависимы; в-третьих, проводится мысль, что сказуемое зависит от подлежащего, которое является абсолютно независимым членом предложения.[А.А. Холодовича: 1979, С. 67].

Согласно наблюдениям З.Л. Новоженовой, «в современном русском языке существуют две тенденции: стремление «загрузить» глагол пропозитивным содержанием, т.е. тенденция к максимальной передаче всех функций предиката глаголу, что ведет к активным лексико-семантическим и словообразовательным процессам в области этой части речи; вторая - стремление «разгрузить» глагол, что вызывает различные аналитические процессы в области глагольного предиката, к усилению предикатной роли имен» (Новоженова З. Л. Русское глагольное предложение : Структура и семантика. http://www.dissercat.com/content/russkoe-glagolnoe-predlozhenie-struktura-i-semantika). Остановимся на этом подробнее.

По мнению А.А. Холодовича, в соответствии с точкой зрения, принятой в традиционном языкознании, доминирующими членами предложения являются одновременно подлежащее и сказуемое. Доминирующая роль подлежащего и сказуемого, как известно, закреплена терминологически. При грамматическом членении второстепенные члены предложения понимаются как необязательные и поясняющие и по данному признаку противопоставляются главным. (БТС, 1998)

При таком подходе между подлежащим и сказуемым как будто бы не может быть отношения синтаксической зависимости и предложение должно характеризоваться как двувершинное. Однако, даже в рамках данного направления подчеркивается, что среди главных сказуемое является репрезентирующим и противопоставляется «второстепенному» подлежащему, которое семантически не столь существенно, как сказуемое, и не обязательно представлено в каждом предложении. [А.А. Холодович: 1979, С. 68]. Фактически подлежащее понижается в ранге и противопоставляется сказуемому на тех же самых основаниях, на каких второстепенные члены предложения противопоставляются главным.

Исследователи, различающие главные и второстепенные члены предложения, видимо, не всегда отчетливо связывают данную классификацию элементов синтаксической структуры с характером синтаксической зависимости. Иначе трудно объяснить тот факт, что признавая подлежащее и сказуемое главными членами предложения, лингвисты высказывают различные суждения о типе связи между этими элементами.

Согласно третьей точке зрения, главенствующая роль отводится сказуемому. Наиболее ярко и оригинально идеи вербоцентричности предложения разрабатывает ещё во второй половине 19 в. А.А. Дмитриевский. В своей основной работе «Практические заметки о русском синтаксисе», А.А. Дмитриевский утверждает, что в предложении не два главных члена», сказуемое и подлежащее, а только один – сказуемое. Подлежащее по мнению ученого – это только одно из дополнений. «Не два главных члена в предложении, а только один. Сказуемое есть неограниченный властелин, царь предложения, если есть в предложении кроме него другие члены, они строго ему подчинены и от него только получают свой смысл и значение; если их нет, даже подлежащего, сказуемое само по себе достаточно выражает мысль и составляет целое предложение. Иначе сказать: и само предложение есть не что иное как сказуемое или одно, или с приданными ему другими членами. (Дмитриевский А.А.: 1877, С 22-23).

Так, например, вербоцентричность составляет суть синтаксической концепции А.А. Потебни. Для него очевидна доминирующая роль глагольного сказуемого в структуре предложения: « Наиболее самостоятельный член предложения есть сказуемое, которое одно может обойтись без всех прочих членов» (Потебня А.А.: 1888, С -29).

Данные идеи получили свое развитие в работах лингвистов 20 в. Идеи А.А. Потебни о вербоцентричности предложения развивает его ученик Д. И. Овсянико-Куликовский. С его точки зрения, «важнейшая часть предложения – это сказуемое, иначе называемое предикатом. Оно-то и есть носитель и выразитель того движения мысли, которое известно под именем предикативности «предицирования, сказуемости) и без которого предложение невозможно» (Овсянико-Куликовский Д.И.: 1902, С -50). При этом отмечается ведущая роль глагола среди других частей речи, его доминирующая роль в структуре предложения. В его работах проводится четкое разграничение глагола как части речи и его синтаксической функции, а также категории предикативности: «Необходимым носителем сказуемости «предикативности» является глагол», «без глагола или, по крайней мере, без глагольности нет предложения …между тем как все прочие части могут отсутствовать.Так, '' светает '', '' морозит '', '' тошнит '' это предложения, состоящие из одних сказуемых»» (Овсянико-Куликовский Д.И.: 1902, С -50-51).

В настоящее время данную концепцию можно считать вполне традиционной. Ее основные положения были сформулированы Л. Теньером, Ч. Филлмором, А.А. Холодовичем, С.Д. Кацнельсоном и др., с точки зрения которых глагол, обладая наибольшими конструктивными возможностями, является центральным компонентом отдельного законченного высказывания и устанавливает отношения между зависящими от него членами предложения: подлежащим, дополнением, обстоятельством. Главенство глагола объясняется тем, что в предложении он, являясь сказуемым, носит предикативные категории, такие, как модальность, время и лицо.

Организующая роль глагола в предложении заключается также в том, что он «объединяет и связывает между собой всех участников и обстоятельства, в то время, как члены фразы обнаруживают с ним различные по своему характеру отношения» (Теньер Л.: 1988, С -23). Что касается функционального различия субъекта и предиката, то оно несомненно, поскольку «предмет репрезентируется сознанию именно в той определенности, которую придает ему смысл определяющего, характеризующего его предиката» (Михайлов 1991 : 24).

Главенство глагола-сказуемого подчеркивается тем обстоятельством, что именно он является носителем предикативных категорий (время, модальность, лицо) и выступает организующим узлом предложения.

Рассмотрение членов предложения с точки зрения их иерархии делает оправданным обращение к глагольной лексике и выбор вербоцентрической концепции в качестве теоретической базы исследования.

Функциональные возможности глагольного предиката в аспекте вербоцентрической теории

Основные положения вербоцентрической теории сформулированы в работах В.В. Виноградова, С.Т. Ломтева, С.Д. Кацнельсона, Л.Теньера, Ч. Филлмора, А.А..Холодовича, У. Чейфа. Согласно им, доминирующим элементом высказывания является предикат, который устанавливает отношения между зависимыми от него субстанциями – подлежащим, дополнениями, обстоятельствами.

В отличие от традиционной субъектно-предикатной теории, вербоцентрическая теория является чисто лингвистической, так как ее логическое обоснование строится на логике отношений, в основе которых лежит способность глагола играть ключевую роль в семантико-синтаксической структуре предложения. Кроме того, вербоцентрическая теория непосредственно связана с коммуникативным аспектом предложения.

В связи с тем, что функциональные связи глагола с другими частями речи довольно тесные и обширные, через глагол могут быть охарактеризованы другие классы слов, прежде всего имена существительные. По мнению С.Д. Кацнельсона, «ведущая роль глагола-предиката в предложении обусловлена в первую очередь его уникальной способностью прогнозировать свое лексическое окружение, предопределять на основе специфики своего значения семантические и синтаксические структуры зависимых единиц и в результате создавать целое предложение со всем комплексом необходимых грамматических признаков.

Способность “ определенным образом реализовываться в предложении и вступать в определенные комбинации с другими словами ” связывается с понятием валентности» (Кацнельсон 1965, с,215). Хотя «сочетательные способности присущи и другим частям речи» (Адмони 1976, Ломтев 1980),валентность связывается прежде всего со свойствами глагола.

Большинство исследователей признает существование нескольких уровней валентности, по-разному определяя и разграничивая их. Например, Н.Н. Прокопович различает свойственную языковым единицам потенциальную валентность как их внутреннее качество, и реализованную, т.е. принадлежащую сообщению, речи (Прокопович 1966, с.161-163). В работах Г.Г. Сильницкого валентность также рассматривается как состоящая из двух уровней, «ярусов» -лексического и грамматического. Под лексическим понимается набор классов лексических основ, требуемых лексическим значением ядерного глагола, а под грамматическим – набор грамматических элементов, служащих для оформления этих лексических основ (Сильницкий 1970, с.53).

По мнению В.Г Гака, для того чтобы понимать закономерности сочетания слов, необходимо анализировать, как взаимодействуют три уровня: уровень действительности, уровень мышления и уровень языка. Уровень действительности представляет собой семантическое направление, которое базируется на логике отношений между объективной действительностью, мыслительной структурой и структурой предложения (пропозицией).

Два основных уровня глагольной валентности выделяются С.Д. Кацнельсоном и В.И. Кодуховым. Оба исследователя рассматривают валентность с точки зрения ее внешней и внутренней формы, движения смысла от внутреннего содержания, семантики к внешним средствам оформления высказывания В.И. Кодухов предлагает различать уровень формальной и семантической валентности, так как глагольные связи оказываются одновременно формальными, т.е управление тем или иным падежом, и семантическими, т.е. взаимодействие значения глагола и значения управляемой падежной или предложно-падежной формы (Кодухов 1987, с.231).С.Д. Кацнельсон различал содержательную и формальную валентность. Содержательную валентность ученый связывал с явлениями глубинного уровня, на котором начинается движение смысла, предаваемое затем в живой речи. Исходный материал на этом уровне универсален в смысле независимости от идио-этнических средств его дальнейшего речевого воплощения.Разграничение содержательной и формальной валентностей глагольного слова соответствует разграничению универсальных синтаксических функций и конкретно-языковых форм их выражения.

Несмотря на некоторые концептуальные различия в трактовке данного понятия и вытекающую отсюда терминологическую неоднородность, можно говорить о том, что выделение различных уровней глагольной валентности связывается учеными с необходимостью различать информацию “поверхностного” плана, представленную набором языковых средств в их взаимодействии и взаимоограничениях, и то, что стоит “за” этим “поверхностным” содержанием и, вслед за Н. Хомским, трактуется как “глубинная” структура.

Вслед за С.Д. Кацнельсоном, будем различать содержательную и формальную валентность. Содержательная валентность связана с явлениями глубинного уровня, на котором начинается движение смысла, предаваемое затем в живой речи. Исходный материал на этом уровне универсален в смысле независимости от идио-этнических средств его дальнейшего речевого воплощения.

В общей типологий языка и речевого мышления, разработанной С.Д. Кацнельсоном, природа языкового содержания исследуется в аспекте взаимодействия категорий предметного мира, логического мышления, прагматического илексического значений. Структура предложения с этой точки зрения, является композицией, в которой задействуются одновременно грамматическая форма членов предложения, их лексическое и прагматическое значение. Синтаксические структуры и, соответственно, система членов предложения, оказываются, в результате, одновременно содержательными грамматическими категориями и средством формального упорядочения языковых единиц по отношению к глаголу-предикату и по отношению друг к другу.

«Основным средством поверхностной синтаксической интерпретации содержательной валентности является система падежей» (Кацнельсон 1973, с.47, 88). Постановка в определенном падеже является для существительных или любых других лексем с субстантивным значением основным способом их включения в словосочетание и предложение. С точки зрения вероцентрической теории падеж существительного, сочетающегося с глаголом-сказуемым, воспринимается не только и не столько как форма имени, а прежде всего как форма глагольного актанта его управление (Степанов 1989, с. 132).Управление - Вид подчинительной связи, при котором зависимое слово (имя существительное, местоимение или субстантивированное слово) ставится в определенной падежной форме (без предлога или с предлогом), обусловленной лексико-грамматическим значением господствующего слова или смыслом высказывания. (Словарь лингвистических терминов, 1976: 475)

Основная проблема исследования отношений управляемого имени и глагола заключается в выяснении различных факторов, влияющих на оформленность актанта средствами того или иного падежа.

В этой связи интерес представляет точка зрения, согласно которой валентность рассматривается как способность глагола сочетаться с определенным количеством участников или как свойство открывать вокруг себя пустые места (“вакансии”, “гнезда”) (Там же, сю83). «В плане содержательной валентности каждое глагольное значение как бы открывает вакантные позиции по числу подразумеваемых им субъектно-объектных функций, и эти позиции с той или иной степенью обязательности подлежат замещению в предложении». Их количество дает возможность классифицировать глаголы по числу валентностей. Принято различать О-валентные, одновалентные, двухвалентные, трехвалентные и многоместные предикаты (Кацнельсон (1948).

Л. Теньер, введший термин «валентность» в западноевропейское языкознание для обозначения сочетаемости, относил его только к глаголу и определял валентность как число актантов, которые может присоединять глагол. Он различал глаголы авалентные (безличные), одновалентные (непереходные), двухвалентные (переходные), трёхвалентные. (Л. Теньер, 1988)

Сущность О-валентных глаголов составляет проявление процессов и состояний, не зависящих от какого либо активного деятеля, что традиционно трактуется как безличность. Двухвалентным глаголам называются такие предикаты, которые могут выражать действие, состояние, свойство, но не способны выражать отношений, присущих в частности, в качестве примера, Он читает книгу; Они смотрят спектакль.

Трехвалентные глаголы, которые в традиционной грамматике объединяются с переходными, отличает способность выражает не только объектные отношения, но и направленность действия на лицо или предмет. Результатом синтаксической реализации этих отношений является преимущественное употребление в постпозиции таких предикатов двух зависимых форм, выполняющих функции прямого и косвенного дополнения: вернуть долг товарищу, диктовать текст ученикам. (ЛЭС, 1990)

Выводы

Выбор вербоцентрической концепции в качестве теоретической базы исследования обусловлен способностью глагола играть ключевую роль в семантико-синтаксической структуре предложения, устанавливать отношения между зависимыми от него субстанциями – подлежащим, дополнениями, обстоятельствами и, в результате, создавать целое предложение с комплексом необходимых грамматических признаков. Все это непосредственно связывает вербоцентрическую теорию с коммуникативным аспектом предложения.

На основе специфики своего лексического значения глагол предопределяет синтаксические структуры зависимых единиц и в результате создает целое предложение со всеми необходимыми грамматическими признаками, иными словами, в зависимости от своего семантического содержания глагол определяет специфику распространителей.

Способность прогнозировать свои синтагматические связи и предопределять семантические и синтаксические структуры зависимых единиц ученые связывают с понятием валентности – видом подчинительной синтаксической связи, при которой главенствующий компонент словосочетания требует постановки зависимого компонента в определенной грамматической форме. Управление тем или иным падежом, с одной стороны, и особенности взаимодействия значения глагола и значения управляемой формы, с другой, обусловили различение двух основных уровней глагольной валентности– содержательной и формальной.

Понимание валентных связей как своеобразных «пустых мест», лакун вокруг глагольного центра, дает возможность различать одно-, двух- или трёхместные предикаты. Трехвалентные предикаты способны выражать объектные отношения, а так же направленность действия на лицо или предмет.

Особое место в этом ряду занимают каузативные глаголы, к числу которых относятся переходные глаголы, имеющие значение причины (повода) для совершения другого действия. Подлежащее при таких предикатах не само является носителем действия, а побуждает другое лицо производить это действие. В результате некоторая ситуация становится частью другой ситуации, ее логическим продолжением и завершением. На уровне синтаксиса особенности семантической сложности данных лексем выражаются в наличии сильной связи одновременно с двумя падежами – винительным и дательным, выполняющими функции прямого и косвенного дополнения: вернуть долг товарищу.

Существование лингвокультурологии как науки позволяет рассматривать факты языка и языковые единицы сквозь призму ментальности, с точки зрения взаимовлияния языка и культуры. Обратимся к этой теме в следующей главе нашего исследования.

В.Н. Вагнер считал, что имеются следующие типы межъязыковых соотношений:

одно русское слово эквивалентно по своему значению иностранному слову;

нескольким русским словам соответствует одно иностранное слово;

одно русское слово соответствует нескольким иностранным словам;

в русском и иностранном языках есть несколько близких по значению лексических единиц, однако семы распределены в них по разному. [В.Н. Вагнер 2009: 66].

 

Загрузка...
Комментарии
Отправить