Интеграционные процессы в странах Азиатско-Тихоокеанского региона

Загрузка...
Современный мир охватывают обширные процессы глобализации. Не прошли они стороной и азиатско-тихоокеанский регион. Спектр интеграционных мотиваций, уже действующих в регионе, весьма разнообразен. Для разных стран и даже отдельных групп интересов, существующих в этих странах, он включает желание получить доступ к новым рынкам труда и сбыта продукции, внешним источникам инвестиций и технологий. Такое многообразие зачастую противоречивых интересов, вкупе с резкими различиями в уровнях экономического, технологического и социального развития интегрирующихся стран, а также в немалой степени — специфической географией региона, с его «морской» средой интеграции, способствовало возникновению совершенно особого процесса организации экономического взаимодействия.
 
Целью работы является рассмотрение интеграционных процессов в странах Азиатско-Тихоокеанского региона.
Для достижения цели будут решены следующие задачи:
 
охарактеризованы интеграционные процессы в странах Азиатско-Тихоокеанского региона;
обозначена сущность интеграции России в Азиатско-Тихоокеанский регион.
 
Объектом исследования являются международные правовые акты, устанавливающие основы взаимодействия государств в рамках процесса интеграции.
 
Методы, которые использовались при написании работы, следующие: методы сбора и анализа информации, метод исследования нормативного материала, метод анализа практики применения законодательства, метод сравнительного анализа, монографический метод, исторический метод и другие.
 
 

Интеграционные процессы в странах Азиатско-тихоокеанского региона

 
 
Глобализация это не всегда хорошо, но и не всегда плохо. Положительно глобализация связана с неравенством доходов в некоторых странах. По всей вероятности, глобализация дает положительный эффект для стран, инициирующих глобализацию; однако, глобализация дает положительный эффект и отстающим странам.
 
К началу 1980-ых, страны с более развитой экономикой, входящие в организацию экономического сотрудничества и развития, продолжали процесс деиндустриализация в долгосрочной перспективе. Экономический успех богатых развитых стран представлял урок о том, как развивающиеся страны могли бы использовать более рыночно-ориентированную экономическую стратегию для своего развития. Экономические реформы должны сопровождаться созданием необходимых институциональных структур.
 
Это был трудный период формирующейся рыночной экономикой с испытаниями и ошибками в экономической политике и политике развития, в сочетании с недостаточными инвестициями в институциональную инфраструктуру. Многие развивающиеся страны создают впечатление исключительной производительности Восточной Азии, с принятой агрессивной политикой ориентированной на экспорт. В некоторых случаях, данная политика была плохо реализована; существовал общий недостаток инвестиций в инфраструктуру; обязательства по нормативно-правовой базы, которые будут способствовать большей инвестиционной уверенности.
 
Потенциальный недостаток большей финансовой интеграции является более быстрая передача побочных эффектов кризиса в любую экономику стран с большей интеграцией.
 
Еще одно интересное развитие в условиях процесса глобализации, которое появилось в период после ряда кризисов в 1990-х годах было активное рассмотрение валютных блоков и большей региональной валютно-финансовой интеграции. Такое развитие было воодушевлено успехом валютной интеграции и принятия единой валюты в Европе. Важный аргумент в поддержку региональной денежной и валютной координации в Азии – это защита стран с развивающейся экономикой от спекулятивных атак, которые в значительной степени, считается, усугубляют финансовый кризис в Азии.
Экономическое, политическое, культурное и цивилизационное многообразие делает регион АТР настолько уникальным образованием, что невольно встает вопрос о принципиальной возможности действенного сотрудничества между странами и народами его составляющими. Однако упрямая реальность дает нам массу примеров, когда казалось бы непримиримые антагонисты налаживают вполне успешные контакты и взаимодействие.
 
Что касается самого процесса интеграции, то его можно рассматривать в трех аспектах:
1) более глубокое, активное и интенсивное сотрудничество, которое может выражаться в реализации совместных проектов и программ, создании общих межгосударственных структур, координации политики соответствующих государств и т.п. В этом смысле существует достаточно высокая степень интегрированности большинства государств мира не только на региональном, но и на глобальном уровнях;
2) снижение или полное устранение барьеров для экономических и других контактов между государствами, т.е. создание единого экономического, информационного, визового и т.п. пространства;
3) углубление взаимодействия и сотрудничества государств до такой степени, что происходит их слияние в единый комплекс, единый организм.
 
Говоря об интеграции, следует упомянуть и трансграничное межгосударственное сотрудничество, как одну из разновидностей трансграничных взаимодействий.
 
Трансграничная кооперация постепенно превращается в важный инструмент расширения и углубления интеграции в АТР, а ее отдельные локальные проявления в сумме все в большей степени начинают оказывать воздействие на геополитическую ситуацию в регионе. Практика показывает, что формы, содержание и интенсивность трансграничных взаимодействий во многом определяются стратегическими целями государств-участников, их представлениями о потенциальных выгодах и перспективах включенности в такого рода активность. С этой точки зрения речь может идти о нескольких возможных стратегических ориентирах создаваемых трансграничных объединений и организаций.
 
В качестве задач первостепенной важности может выступать стремление к укреплению уже сложившихся отношений в рамках более широкого регионального (субрегионального) пространства, которое по разным причинам не входит в число приоритетных зон внешнеэкономической и/или внешнеполитической активности некоторых или всех государств-участников. Трансграничное сотрудничество может быть нацелено на укрепление внутреннего единства и интеграции отдельных групп государств внутри более широких (по составу и масштабам задач) региональных структур. Здесь оно в первую очередь выполняет функции инструмента, призванного с помощью интенсификации локальных взаимодействий либо смягчить различия между странами-членами, либо «экспериментальным» путем продемонстрировать дальнейшие перспективы многосторонней региональной интеграции. Таким образом, наряду с решением аналогичных внутренних задач (подтягивание с помощью внешней кооперации периферийных национальных районов к общему уровню), трансрегиональные объединения призваны способствовать «укреплению фундамента» действующих региональных интеграционных структур. Организационные рамки этих структур определяют «линии разделов» между формирующимися региональными зонами интеграционного тяготения.
 
Многообразие зачастую противоречивых интересов, вкупе с резкими различиями в уровнях экономического, технологического и социального развития интегрирующихся стран, а также в немалой степени — специфической географией региона, с его «морской» средой интеграции, способствовало возникновению совершенно особого процесса организации экономического взаимодействия.
 
В рамках этого процесса АТЭС играет роль площадки для разрешения конфликтов интересов и формулирования общей стратегии интеграции, приемлемой для большинства участников.
 
 

Интеграция России в Азиатско-Тихоокеанский регион

 
 
С точки зрения международных отношений решение о принятии России в АТЭС расценивалось как компенсация за согласие Москвы на расширение НАТО на Восток. Вашингтон хотел использовать АТЭС и участие России в нем как механизм контроля за действиями своего бывшего противника. В то время США вели усиленные переговоры по расширению НАТО на Восточную Европу, одновременно в Северо-Восточной Азии они исключали Россию из процесса решения ядерной проблемы на Корейском полуострове. Получение пропуска в АТЭС можно расценивать как результат борьбы за договорённость между Россией и США. Впрочем, необходимо рассматривать этот дискурс и в ином свете, т. е. с точки зрения политических и экономических отношений между Россией и странами Восточной Азии. Со второй половины 1990-х годов Москва стала разрабатывать стратегию для АТР. Многие страны Азии как неожиданность принимали российское приближение к Востоку, привязанность к лозунгу о создании многополярного мира и требования нового международного порядка, исключающего презрение к странам АТР, характерное для начала 1990-х годов.
 
Интеграция в Азиатско-Тихоокеанский регион декларируется в качестве одной из главных стратегических целей экономической политики России. Проведение саммита АТЭС во Владивостоке в очередной раз подчеркнуло серьезность намерений России в этой области. Выбор данной цели объективно обусловлен географической близостью региона к России, динамичностью и масштабом его экономики и проходящих в нем интеграционных процессов, а также впечатляющими перспективами его дальнейшего экономического, технологического и социального развития. Непосредственное участие в трансграничных процессах экономического и технологического обмена, протекающих в регионе, очевидно, сулит России массу возможностей, отказываться от которых она попросту не имеет права. Вместе с тем на пути России в АТР стоит одно существенное препятствие: прекрасно осознавая все преимущества и всю необходимость интеграции, Россия до сих пор не сформулировала, прежде всего – для самой себя, конкретные экономические цели, а следовательно, и механизмы интеграции.
 
В рамках этого процесса АТЭС играет роль площадки для разрешения конфликтов интересов и формулирования общей стратегии интеграции, приемлемой для большинства участников. Форум АТЭС, в отличие от Всемирной торговой организации или разнообразных структур Евросоюза, не вырабатывает правила, обязательные или даже желательные для исполнения участниками, на этом форуме лишь обозначаются общие направления дальнейшей интеграции. В то же время эта организация отличается определенной «микроэкономичностью» в своих подходах к формулированию конкретных механизмов интеграции. Там, где другие мировые и региональные организации оперируют главным образом макроэкономическими понятиями платежных и фискальных балансов, параметрами иностранных инвестиций и торгового обмена и используют государственные инструменты воздействия на эти параметры, АТЭС, как правило, сосредотачивается на программах поощрения интеграционных проектов на уровне отдельных отраслей или даже предприятий, поддержки региональных усилий по развитию человеческого капитала и тому подобных инициативах. Главный «макроэкономический» инструмент интеграции в АТР — соглашения о свободной торговле используется правительствами стран региона скорее с учетом соглашений, достигнутых АТЭС, нежели в рамках этих соглашений. Главное свидетельство тому — огромное число двусторонних торговых соглашений, связывающих страны региона в сложную сеть торговой интеграции.
 
Такой характер регионального процесса интеграции и роли в нем АТЭС требует от страны, желающей принять в этом процессе активное участие, предельно четкого осознания собственных целей, основывающегося на глубоком понимании потенциальных выгод и рисков интеграции. В частности, взаимодействие с АТЭС требует от страны постоянного формулирования совершенно конкретных, но не обязательно масштабных, программ развития экономической кооперации, нацеленных на объекты самых базовых уровней государственной политики: отрасли, предприятия, даже конкретные профессии и технологии. Причем эти программы, в интересах самой страны, должны способствовать достижению национальных стратегических целей интеграции.
 
Очевидно, что данный формат вступает в некоторое противоречие с традиционным для России форматом масштабных кооперационных проектов.
Единственная область, в которой существует некоторое совпадение между форматами России и АТЭС, — энергетика, где кооперационные механизмы, предлагаемые Россией своим партнерам, принимают предельно конкретную, хотя и несколько однообразную, форму бизнес-проектов в области нефтегазового транспорта. Однако за пределами этой весьма узкой области Россия предпочитает ограничиваться заключением торговых соглашений, при этом не слишком заботясь о том, что именно и как она будет поставлять своим партнерам, и что и зачем надеется получить от них взамен. Вместе с тем «нефтегазовое партнерство», хотя и может служить некоторой отправной точкой, не способно обеспечить действительно качественное наполнение процесса интеграции.
 
Совершенно очевидно, что обсуждение проблематики АТР, проходящее на Дальнем Востоке России, не могло обойти стороной и вопросы развития Дальневосточного региона в контексте интеграции в АТР. Дискуссия затрагивает как концептуальные вопросы интеграции, так и сугубо практические ее аспекты, что соответствует видению проблемы, сформулированному организаторами серии круглых столов, в соответствии с которым, для гармоничного включения в экономику АТР, России требуется масштабное представление о собственной стратегии интеграции, исходящее из понимания практических вызовов, стоящих перед страной, и наполненное конкретными задачами, решение которых позволит ответить на эти вызовы.
Однако, несмотря на постоянные декларации и оптимистические доклады российских дипломатов о том, что с 2011 года РФ стала членом всех действующих в Азиатско-Тихоокеанском регионе интеграционных объединений и потому теперь может в каждом из них продвигать свою повестку, реальное присутствие РФ в регионе выглядит не очень радужно.
 
Поскольку предметом первостепенной обеспокоенности России в АТР выступает общая региональная архитектура, кажется вполне логичной ее предпочтительная ориентация на присоединение именно к такого рода структурам. Однако, во-первых, она слабо сопрягается с возможностями решения задачи экономического и социального развития Сибири и Дальнего Востока, которая выступает в качестве важнейшего внутреннего стимула интеграции России в АТР. Во-вторых, нельзя не видеть, что общая региональная проблематика, как правило, вырастает из конкретных потребностей интеграционного сотрудничества, а переговорный вес государств региона в широких универсальных объединениях прямо пропорционален масштабу их присутствия в региональных экономических взаимодействиях, степени вовлеченности в конкретные интеграционные проекты и локальные кооперационные схемы.
 
Заметный разрыв между декларациями и устремлениями РФ, с одной стороны, и ее реальными позициями в АТР с другой, обусловливается многими обстоятельствами. Наряду с тактическими недоработками, негативное воздействие, ограничивающее успехи России на поприще регионального строительства и интеграции, оказывает ряд факторов мировоззренческого характера. К их числу могут быть отнесены (а) отсутствие у РФ позитивного опыта интеграционного сотрудничества, (б) ее болезненная приверженность принципу суверенитета и (в) склонность рассматривать региональную политику в качестве инструмента глобального влияния. Наконец, что не менее важно, в целом верное представление об АТР как ускоренно развивающемся геополитическом пространстве, куда перемещается центр тяжести мировой экономики и политики, зачастую скрывает целый ряд иллюзорных представлений и заблуждений.
 
Так, чрезмерно оптимистичными выглядят и общераспространенные представления, и не только отечественные, о содержании, характере и перспективах интеграции в АТР в целом. В значительной степени они вытекают из традиционных объяснений, связывающих экономические успехи азиатских государств с интенсификацией «неформальной» интеграции или «де-факто» регионализма. В действительности, основу азиатского экономического чуда обеспечил не только и даже не столько фактор интеграции. Более существенную роль в создании современной «фабрики Азии» сыграла так называемая схема согласованного экономического роста или модель «догоняющего жизненного цикла продукта», получившая свое теоретическое обоснование еще в конце 1960 – начале 1970-х годов. Сущность взаимодействий в рамках этой модели определяется постоянным переходом сравнительных преимуществ от более развитых к менее развитым странам, который обеспечивается эффективным разделением труда в результате высвобождения первыми ниш (отраслей, достигших стадии зрелости) для производства и экспорта менее развитым партнерам.
 
Новая модель регионального развития, идущая на смену старой схемы, еще только формируется, возникая в виде отдельных, не всегда логически связанных друг с другом элементов. Несмотря на появление в последние годы в АТР целого ряда новых интеграционных схем и институтов и оптимистичные оценки достигнутого уровня интеграции, большая часть кооперационных взаимодействий в регионе продолжает осуществляться на двусторонней основе. Интенсификация двусторонних взаимодействий имеет свою обратную сторону, порождая феномен, получивший название «эффекта чашки лапши». Вследствие этого складывающаяся в АТР система связей остается крайне хрупкой, продуцируя к тому же появление новых очагов напряженности.
 
Не менее серьезной проблемой является и то, что хозяйственноэкономическая кооперация в том виде, как она до сих пор развивалась и развивается в АТР, пока что не смогла стать основой и мотором институционального строительства. Во многом именно это обусловило специфический для АТР в целом тип эволюционного развития регионализма, в рамках которого расширение экономического сотрудничества и процесс институционального строительства выступали в виде практически не связанных между собой параллельных процессов.
 
Операционная эффективность складывающейся в АТР системы региональных институтов остается серьезно ограниченной. Перекрестное членство в различных групповых структурах с неизбежностью накладывает на участников множество, хотя и не жестких юридических, но вполне действенных обязательств. И в случае противоречивых импульсов, генерируемых разными институтами, результатом становится либо бездействие, либо растянутый во времени процесс согласования компромиссной линии поведения. Нынешняя, довольно громоздкая конструкция региональных институтов в лучшем случае способна препятствовать перерастанию противоречий в открытые конфликты, удерживая их в латентном состоянии. Но ни один из этих институтов в отдельности, ни все они вместе не в силах бесконечно долго удерживать ситуацию в неизменном виде. Они не могут предотвратить перемены, вызываемые интенсивным экономическим ростом и расширением хозяйственных взаимодействий. Перемены, которым они сами призваны способствовать.
 
Во многом нуждаются в переосмыслении и предполагаемые возможности использования Россией региональной интеграции в качестве средства решения проблем национального хозяйственного развития. Как показывает практический опыт многочисленных кооперационных экспериментов в разных регионах мира, сами по себе стимулирующие экономический рост интеграционные эффекты вряд ли стоит преувеличивать.
 
Интеграция России в систему азиатско-тихоокеанских интеграционных взаимодействий, кроме всего прочего, связана с рядом дополнительных сложностей. У нее практически отсутствуют шансы воспользоваться хорошо известными экономическими эффектами интеграции конкурентных экономик («эффект масштаба», «эффект охвата», «эффект повышения конкуренции» и т.п.), поскольку у нее нет, по крайней мере на Дальнем Востоке, достаточно развитой производственной базы. Столь же проблематичной для нее является и возможность использования позитивных эффектов интеграционной модели взаимодополняющих экономик.
 
Заключение
Интеграция действительно большой вопрос, который не может быть полностью решен в раз. Важно, что участники рынка и чиновники четко понимают риски, связанные с нынешним этапом интеграции. Политикам следует изменить нормативно-правовую базу, учитывая опыт, полученный во время финансового кризиса, который испытывали в различных частях мира, в последние два десятилетия. Финансовая грамотность имеет важнейшее значение для участников рынка, особенно в странах с развивающейся экономикой.
 
Интеграция России в динамично развивающуюся в АТР систему политико-экономических взаимодействий, без сомнения, относится к числу важнейших стратегических задач. Но, как показывает тот же Саммит АТЭС, прошедший во Владивостоке в 2012 году, даже самые благоприятные возможности, к сожалению, далеко не всегда способствуют появлению нужного эффекта. Стремительно меняющаяся ситуация в этой части мира показывает, что количество таких возможностей далеко не бесконечно. И пока Россия будет продолжать убеждать себя в необходимости интеграции в АТР, в регионе может просто не остаться для нее места
 
 
Список использованной литературы и источников
 
 
 
1. Гаврилов Ю.Н. Россия в Азиатско-Тихоокеанском регионе: проблема геополитического самоопределения. Геополитика: учебник / под общ. ред. В.А. Михайлова. М., 2007.
2. Лукин А.Л. Интеграционные процессы и институты в Азиатско-Тихоокеанском регионе: политика, экономика, безопасность. Владивосток, 2009.
Статьи
3. Бурлаков В.А. Интеграция продолжается… (Рецензия на книгу А.Л. Лукина «Интеграционные процессы и институты в Азиатско-Тихоокеанском регионе: политика, экономика, безопасность». Владивосток, 2009) // Ойкумена. Регионоведческие исследования. 2010. № 2.
4. Горюнов А.П. Форматы АТЭС и интересы России // Пространственная экономика. 2012. № 2.
5. Михоко Като. Россия и АТЭС: проблемы Азиатско-Тихоокеанской интеграции // Таможенная политика России на Дальнем Востоке. 2008. № 3 (44).
6. Песцов С.К. Тихоокеанская Россия в АТР. Новые горизонты Азиатско-Тихоокеанской интеграции // Территория новых возможностей. Вестник Владивостокского государственного университета экономики и сервиса. 2013. № 1 (19).
7. Песцов С.К. Трансграничное сотрудничество и интеграция в Азиатско-Тихоокеанском регионе // Гуманитарные исследования в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке. 2010. № 4.
8. Пономарев А.А. Глобализация и экономическая интеграция в Азиатско-Тихоокеанском регионе: перспективы и риски // Инновационные технологии управления и права. 2012. № 3 (4).
9. Троекурова И.С. Особенности экономической интеграции на пространстве форума «Азиатско-Тихоокеанское Экономическое Сотрудничество» // Вестник Саратовской государственной юридической академии
Загрузка...
Комментарии
Отправить