Динамика структуры синтаксиса современного русского языка: тенденции к экономичности и дистинктности

Загрузка...


СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ
Глава 1. ФАКТОРЫ ДИНАМИКИ СИНТАКСИЧЕСКОЙ СТРУКТУРЫ СОВРЕМЕННОГО РУССКОГО ЯЗЫКА
1.1 Понятие развития и эволюции языка. Основные законы организации и развития языковой структуры
1.2. Внешние факторы воздействия на структуру современного русского языка и внутренние законы ее развития
1.3. Факторы, влияющие на развитие синтаксической системы. Синтаксические тенденции, их дифференциальные признаки
1.4. Публицистическая речь и ее особенности
§2.1 Тенденция к демократизации
§2.2 Тенденция к экономичности
§2.3 Тенденция к дистинктности
§2.4 Тенденция к аналитизму
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Приложение 1. Примеры проявления тенденции к демократизации. 
Приложение 2. Примеры проявления тенденции к экономичности. 
Приложение 3. Примеры проявления тенденции к дистинктности. Приложение 4. Примеры проявления тенденции к аналитизму.
 

ВВЕДЕНИЕ

Настоящая работа посвящена исследованию динамики синтаксиса современного русского языка – основных тенденций его развития (экономичности, дистинктности, а также демократизации и аналитизма как сопутствующим им и обусловленных ими).

Периоды бурных социальных изменений (изменение типа государства, формирование глобальной мировой системы, роль и значение мировых языков) и научно-технического прогресса (формирование новой речевой фактуры, Интернет как глобальное мировое общение) влияют на систему языка, в том числе на синтаксис (см., например, Покровская 2001). Все эти изменения нуждаются в анализе, систематизации, теоретическом обобщении.

На современный русский язык действует множество факторов [Русский язык конца ХХ столетия, 2000; Валгина, 2003; Покровская, 2001]: переидеологизация и формирование новых ценностей (семантика); аналитизм, многократно усиленный воздействием международного английского языка (структура); тенденция к экономии речевых усилий (структура); потребность в информационном акцентировании (структура и семантика); тенденция к дистинктности (семантика и структура); синтаксическое слияние средств синтаксической связи, субъектных сфер текста и пр. как отражение установки постмодернистского мышления «мир есть хаос» (структура); распространение разговорных конструкций (функционально-стилевой аспект) и т.п. Поэтому изучение тенденций современного русского языка, в том числе его синтаксической структуры, является актуальной задачей современной лингвистики. В нашей работе проанализированы ведущие тенденции синтаксиса -- к экономичности и дистинктности, рассмотрены также общая тенденция к демократизации и производная от экономичности тенденция к аналитизму).

Научная новизна работы заключается в попытке создать типологию основных изменений синтаксической структуры русского языка начала ХХI в., а также в использовании в качестве корпуса материала текстов, еще не служивших предметом исследования.

Объектом исследования является синтаксическая структура современного русского языка, предметом исследования является динамика структуры русского синтаксиса как результат действия двух основных законов языка – экономичности и точности выражения и сопутствующей экономичности тенденции к аналитизму.

Цель исследования – выявление динамики структуры русского синтаксиса (тенденций к экономичности и точности выражения).

Задачи исследования:

1)    сопоставить понятия «развитие», «изменение», «эволюция», «закон», «тенденция» языка применительно к исследуемому материалу;

2)    выявить терминологическую сущность понятий «экономичность», «дистинктность», «аналитизм»;

3)    определить место указанных тенденций в составе векторов развития современного русского языка;

4)    систематизировать существующий научный материал, касающийся основных тенденций развития синтаксиса и языка в целом, сформулировать роль тенденций к экономии и к точности выражения в развитии синтаксической структуры русского языка;

5)    проанализировать действие обозначенных тенденций на материале прессы (современная пресса на традиционных и электронных носителях);

6)    создать типологию изменений синтаксической структуры русского языка под влиянием действия тенденций к экономии и точности выражения.

Материалом исследования послужили тексты современного русского языка на традиционных и бумажных носителях (современная русская пресса). Картотека, насчитывающая более 1300 единиц, собрана методом сплошной выборки из современных российских газет, журналов и интернет-изданий СМИ.

Источниками материала исследования явились современные российские газеты («Аргументы и факты», «Комсомольская правда», «Учительская газета», «Российская газета», «Красная звезда», «Новая газета» и др.), журналы («NewsWeek», «Профиль»), интернет-ресурсы (rambler.news, lenta.ru и др.).

Методологической базой диссертационного исследования служат: а) философская доктрина о связи языка и мышления; б) принцип системного подхода к познанию языковых явлений в их речевой реализации; в) учение о законах развития языка. Теоретический аспект методологии нашей работы представляют исследования в области экспрессивного и структурного синтаксиса (Г.Н. Акимова, Н.С. Валгина, М.В.Всеволодова, Т.Н. Колокольцева, Е.А.Покровская, К.А. Рогова, Я.Г. Тестелец, Л.А. Шестак) и языка средств массовой информации (В.Г. Костомаров, Е. А. Земская, Крысин Л., Солганик Г.Я., Панов М.В., Кохтев Н.Н. и др.).

Методология исследования предопределена поставленными задачами, для решения которых были использованы как общие, так и специальные научные методы и приемы: описательный метод, включающий приемы наблюдения, сравнения, интерпретации и классификации исследуемого материала; метод внутреннего сопоставления (при анализе разных типов парцеллированных, сегментированных и иных структур); метод компонентного анализа; метод семантического синтаксиса (анализа семантических ролей); метод системного анализа. В предпринятом исследовании нашли также отражение результаты количественных подсчетов.

Теоретическая значимость диссертационной работы заключается в определенном вкладе в изучение активных процессов современного русского языка, в попытке решения актуальных проблем современного русского синтаксиса. Диссертационное исследование может способствовать уточнению ряда теоретических положений, связанных со спецификой функционирования новых синтаксических конструкций в языке средств массовой информации.

Возможности практического использования результатов работы. Полученные результаты могут быть использованы в практике школьного и вузовского преподавания (в разделах «Синтаксис» и «Стилистика»), а также при составлении словарей и справочников, касающихся тенденций развития современного русского языка, пособий по культуре русской речи.

Структура работы. Работа состоит из введения, двух глав, заключения, списка использованной литературы и приложений.

Во введении обосновывается выбор темы, ее актуальность, определяются цель и задачи исследования, его научная новизна, материал и методы исследования.

В первой главе рассматриваются общие теоретические вопросы, связанные с проблемой исследования (эволюция, изменение и развитие языка; факторы, вызывающие изменение синтаксической структуры русского языка; законы языка; тенденции развития языка).

Во второй главе устанавливается типология проявления взаимонаправленных тенденций современного русского синтаксиса: тенденции к экономии выражения и тенденция к точности выражения.

В заключении подводятся итоги исследования и намечаются перспективы дальнейшего изучения проблемы.

Рабочая гипотеза исследования заключается в следующем. В процессе речевого общения адресат речи действует в противоречивой ситуации. С «инструментальной» точки зрения позиция адресата речи принуждает его к артикуляционной и композиционной экономии речевых усилий, однако прагматика речи, целеполагание толкает говорящего к акцентированию главного, к повторам, к использованию эмфатических конструкций, выделению топика речи и резюме, вывода. Поэтому основными тенденциями развития синтаксиса следует считать тенденции к экономии и к точности. Остальные тенденции (демократизация, аналитизм, аналогия, компрессия, редукция и др.) можно рассматривать как подчиненные тенденциям к экономии и к точности выражения.

На защиту выносятся следующие положения:

1. В современном русском синтаксисе действуют как противопостав-

ленные, так и взаимосвязанные тенденции. Темп жизни, дорогая Интернет-площадь, распространение креолизованных текстов с картинкой, анимацией (т.е. визуализированных, пиктографических и идеографических, без формальных грамматических показателей), давление аналитического международного языка, распространение рекламы с ее установкой на номинацию «брэндов и трендов» (т.е. на титул, на именительный падеж) – все это катализирует тенденцию к экономии, к аналитизму. В то же время стихия устной речи, темп жизни, необходимость воздействовать (в политике, рекламе, управлении), установка на креатив, на раскованность, на живое общение (интервью, прямой эфир), авторский текст как «языковой вкус эпохи» (В.Г.Костомаров) – вынуждают говорящего/пишущего акцентировать логико-психологические части высказывания: топик и рему, тезис и аргумент, доказательства и вывод. Основными тенденциями развития синтаксиса следует поэтому считать тенденции к экономии и к точности.

2. Тенденция к экономии в современном русском синтаксисе проявля-

ется в виде роста синтаксической имплицитности и эллиптичности; конструкций со вставками и присоединениями; синтаксической компрессии и редукции; выравнивания по аналогии; предикативной осложненности; нарушения связи координации главных членов; использования предикативных конструкций в роли членов предложения; распространения прецедентного текста как элемента заголовков; распространения неполных и нечленимых конструкций; случаев контаминации синтаксических конструкций. Ведущими проявлениями тенденции к экономии речевых усилий и к аналитизму в русском синтаксисе ХХI в. следует признать ослабление синтаксической связи, экспансию номинативов, распространение нечленимых и неполных конструкций.

3. Тенденция к дистинктности проявляется в  виде расчлененных конструкции (сегментированных и парцеллированных). Новыми проявлениями тенденции к дистинктности в русском синтаксисе ХХI в. следует признать парцелляцию с абзаца.

4. Одни и те же факторы часто продуцируют разные тенденции (темп

жизни), а разные тенденции оказываются взаимосвязанными: аналитизм есть проявление тенденции и к экономичности, и к дистинктности: сжатость высказывания (тенденция к экономии речевых усилий) предусматривает и более точное, понятное выражение мысли (тенденция к дистинктности).

 

ГЛАВА 1. ФАКТОРЫ ДИНАМИКИ СИНТАКСИЧЕСКОЙ СТРУКТУРЫ СОВРЕМЕННОГО РУССКОГО ЯЗЫКА

1.1. Понятие развития и эволюции языка. Основные законы организации и развития языковой структуры

     Язык, которым активно и повседневно пользуется общество как средством общения, живет и развивается. Диахронно это обнаруживается в замене одних языковых знаков другими (устаревающие заменяются новыми), синхронно – в борьбе вариантов, сосуществующих и претендующих на нормативность. Жизнь языка осуществляется в обществе, которое создает условия для тех или иных изменений и стимулирует языковые процессы, приводящие к удовлетворению потребностей общества. Однако языку свойственны и процессы саморазвития, поскольку знаки языка (морфемы, слова, конструкции) системно взаимосвязаны и реагируют на изменения в своем собственном «организме». Конкретные языковые единицы обладают разной степенью стабильности и жизнеспособности. Одни – живут на протяжении столетий, другие – более подвижны и проявляют активную потребность в изменении, приспособлении к нуждам меняющегося общения.

Таким образом, необходимо говорить о двух процессах, которые в современной лингвистике принято разграничивать: процессы изменения и процессы эволюции языка [Журавлев, 2004: 32].

Этими вопросами занимается социолингвистика и историческое языкознание. «В языке выражается вся жизнь народа, – писал Ф.И. Буслаев. Речь, теперь нами употребляемая, есть плод тысячелетнего исторического движения и множества переворотов. Определить ее не иначе можно, как путем генетическим; отсюда необходимость исторического исследования» [Буслаев, 1941:11]. Ф.И.Буслаев считал, что язык народа может претерпевать множество изменений и, следуя за И.И. Срезневским, выделял два периода в его развитии: древнейший и позднейший. Для древнейшего периода характерна сознательность в употреблении грамматических форм, в новейший период творчество в языке уже завершается, и сам язык оказывается организмом уже умирающим. Если в древнейший период важнейшей частью грамматики является «этимология» (морфология), то в позднейший период наступает господство синтаксиса [Там же].

Вслед за Гумбольдтом Буслаев высказывает мысль о том, что язык представляет собой цельный организм, который находится в процессе непрерывного развития. Он связывает развитие языка с развитием мышления, выдвигает положение о том, что язык не представляет собой замкнутого явления: «...язык служит нам для взаимной передачи мыслей. Поэтому следует знать, что есть представление, понятие, суждение и как выражаются они в слове для взаимного сообщения мыслей между говорящими» [Буслаев, 1959: 258].

Главное различие между этими процессами состоит в характере движущей силы: внешние факторы регулируют изменение языка, внутренние – его эволюцию [И. А. Стернин, 2000: 16]. Рассмотрим термины «развитие», «изменение», «эволюция» и определим дифференциальные признаки данных процессов. «Развитие» понимается следующим образом:  

1) характеристика качественных изменений объектов, появление новых форм бытия, инноваций и нововведений, сопряженная с преобразованием их внутренних и внешних связей [Новейший философский словарь, 1998: 562];

2) постепенное совершенствование; возникновение, проявление, усиление чего-либо [Большой толковый словарь русского языка, 2000: 1063];

3) Высший тип движения и изменения в природе и обществе, связанный с переходом от одного качества, состояния к другому, от старого к новому [Новая философская энциклопедия, 2010: 397].

Таким образом, развитие языка – это последовательные преобразования, направленные на трансформацию отдельных его элементов и системы в целом, в том числе – совершенствование.

В современной справочной литературе предлагаются следующие определения понятия «изменение»:

1) альтернативное стабильности, переход из одного состояния в другое, смена содержания во времени [Новая философская энциклопедия, 2010: 87];

2) смена состояния, облика и т.д.; поправка, исправление, переделка [Большой толковый словарь русского языка, 2000: 382];

3) поправка, перемена, изменяющая что-нибудь прежнее [Толковый словарь, 1996: 223];

4) перемена, переделка, внесенная во что-либо и изменяющая что-

либо прежнее [Словарь русского языка под редакцией А. П. Евгеньевой, 2006: 647];

5) возникновение или уничтожение свойств объекта, увеличение или уменьшение его параметров, его перемещение или преобразование, переход в иную форму. Изменение — по отношению к определенному объекту — могут классифицироваться как внутренние и внешние, количественные и качественные, частичные и системные [Современный философский словарь под редакцией В. Е. Кемерова, 2005: 265].

Таким образом, изменение языка – это качественная или количественная перемена какого-либо элемента (на любом уровне языковой системы), осуществляемая за счет внутренних возможностей языка и под воздействием определенных факторов в конкретный социально-исторический период развития общества. В отличие от «развития», «изменение» не содержит присущего развитию имплицитно выраженного амелиоративного компонента: изменение – это и регресс, деградация, упадок.

Основные определения эволюции:

1) процесс исторического преобразования [Новая философская энциклопедия, 2006: 410];

2) понятие, используемое для обозначения внутренне единой системы социальных изменений, совершающихся в силу общих принципов (законов) системы и выявляющихся в определенных общезначимых тенденциях, ведущих к тем или иным социальным новообразованиям [Новейший философский словарь, 1998: 830];

3) развитие языка под влиянием внутренних закономерностей и экстралингвистических факторов [Словарь-справочник лингвистических терминов, 1976: 350];

4) а) процесс постепенного, непрерывного изменения кого, чего-либо  от одного состояния к другому, вообще развитие; б) форма развития природы и общества, состоящая в постепенном количественном изменении, подготавливающем качественное изменение [Большой толковый словарь русского языка под ред. С.А. Кузнецова, 2000: 1512].

Таким образом, эволюция – это целая череда обусловленных преобразований, идущих в определенных направлениях (тенденциях).  Эволюция, в отличие от изменения, это всегда процесс со знаком плюс. Если применить по отношению к языку теорию эволюции Ч.Дарвина [Новая философская энциклопедия, 2006: 590], то получим подстраивание организма (в нашем случае языка) под требования действительности за счет имеющихся в нем самом возможностей и в отклике на окружающую среду. Эволюция языка, по нашему мнению, – это поэтапное развитие с последовательным переходом на новый, более высокий уровень, историческое совершенствование. Яркими примерами эволюции может считаться становление русского литературного языка в XIX веке (синтез трех «штилей» и формирование нормы на основе московского наречия) и движение русского языка по направлению от синтетического к аналитическому. Так, действие тенденции к аналитизму наблюдаем в том числе на синтаксическом уровне: Миша «девяносто семь процентов». [Нов.Газета № 1, 12.01.2004: 15]; Отели крупных сетей в это время года любят приманивать постояльцев "королевскими сьютами" по цене обычного "дабла". Во избежание накладок с кредитными картами и гипотетическим overbooking не стоит, бронируя номер, заранее оплачивать его полную стоимость. [Известия, 03.01.06: 4].

Таким образом, изменение имеет и прогрессивный, и регрессивный векторы, эволюция же в отличие от резких волюнтаристских действий (революции) – постепенное плавное развитие с переходом количества в качество. Покажем в таблице:

 

Таблица 1. Соотношение понятий «изменение – развитие – эволюция»

 

Развитие

Изменение

Эволюция

Толковый словарь:

Постепенное совершенствование; возникновение, проявление, усиление чего-либо

Смена состояния, облика и т.д.; поправка, исправление, переделка; поправка, перемена, изменяющая что-нибудь прежнее

Процесс постепенного, непрерывного изменения кого, чего-либо  от одного состояния к другому, вообще развитие; форма развития природы и общества, состоящая в постепенном количественном изменении, подготавливающем качественное изменение

Философский словарь/ энциклопедия:

Характеристика качественных изменений объектов, появление новых форм бытия, инноваций и нововведений, сопряженная с преобразованием их внутренних и внешних связей; высший тип движения и изменения в природе и обществе, связанный с переходом от одного качества, состояния к другому, от старого к новому

Альтернативное стабильности, переход из одного состояния в другое, смена содержания во времени; возникновение или уничтожение свойств объекта, увеличение или уменьшение его параметров, его перемещение или преобразование, переход в иную форму. Изменение — по отношению к определенному объекту — могут классифицироваться как внутренние и внешние, количественные и качественные, частичные и системные

Процесс исторического преобразования; понятие, используемое для обозначения внутренне единой системы социальных изменений, совершающихся в силу общих принципов (законов) системы и выявляющихся в определенных общезначимых тенденциях, ведущих к тем или иным социальным новообразованиям

Большой энциклопедический словарь:

 

 

Необратимый процесс исторического изменения живого.

Социологический словарь

 

Необратимое направленное закономерное изменение материальных и идеальных объектов, в результате которого возникает их новое качественное состояние.

 

Развитие явления или процесса в результате постепенных непрерывных изменений, переходящих одно в другое без скачков и перерывов при сохранении качественной определенности в ходе качественно-количественных изменений

Лингвистический энциклопедический словарь/ Словарь лингвистических терминов

 

Перемена, переделка, внесенная во что-либо и изменяющая что-

либо прежнее (сл-рь рус. яз.)

Развитие языка под влиянием внутренних закономерностей и экстралингвистических факторов

Дифференциальные признаки понятий:

1.разновекторность;

2.охват материальной и идеальной сферы;

3.переход от старого к новому;

4.переход от простого к сложному

1.однократность;

2.кратковременность;

3.направенность на определенную характеристику/качество

1. историческое изменение;

2.плавность изменения;

3.качественная определенность; 4.качественно-количественные изменения 5.необратимость

 

Таким образом, дифференциальными признаками изменения являются однократность, кратковременность, направленность на определенную характеристику/ качество. Дифференциальными признаками развития являются его разновекторность; охват материальной и идеальной сферы; переход от старого к новому; от простого к сложному. Дифференциальными признаками эволюции являются необратимость, историческое изменение, плавность изменения, качественная определенность, качественно-количественные изменения. Разница между этими понятиями в том, что  эволюция – это естественный переход одного состояния в другое в результате накопления количественных изменений и скачкообразного перехода их в новое качество (происхождение видов на Земле); развитие – и естественный, и направляемый, стимулируемый  извне процесс перехода от старого к новому, от простого к сложному (развитие институтов демократического общества), изменение – непродолжительное по времени преобразование отдельной характеристики (количественной или качественной), вызванное определенным(и) условием(ями) и способное влиять на исходное как позитивно, так и негативно.

Изменения в языке оказываются возможными благодаря заложенным в нем потенциям внутреннего характера, которые обнаруживаются под воздействием внешнего, социального импульса. Следовательно, внутренние законы развития языка могут до поры до времени не проявляться, ожидая внешнего стимула, который приведет в движение всю систему или отдельные ее звенья. Например, длительное время публицистический текст был строго нормированным, ориентированным на штампы и проходил строгий контроль. Однако с появлением такого социального фактора, как ослабление цензуры в речи изданий СМИ, стали появляться синтаксические конструкции, которые ранее были исключительно разговорной вольностью:  Покажем киберову мать. США рассекретили инициативы по кибербезопасности. [Интернет URL http://www.lenta.ru/articles/2010/03/06/cyber/ дата обращения: 06.03.2010] или Режиссер создал новый фильм «Жасмин» по своей старой формуле: быстро-дешево-успешно. И с Кейт Бланшетт (это – новинка). [Нов.Газета №104, 18.09.2013: 19].

Взаимодействие внешних и внутренних факторов – главный закон в развитии языка, и без учета этого взаимодействия изучение языка в социологическом аспекте не имеет перспективы.

Изменения в принципе и в языке в частности могут быть как позитивными, так и негативными, поэтому можно говорить о том, что они способствуют формированию языка на разных этапах, но не способствуют его эволюции (прогрессивному развитию). Например, к положительным изменениям относятся заимствования современной компьютерной и технической лексики из английского языка, т.к. это упрощает общение между жителями разных стран, облегчает ведение бизнеса, налаживание международных (промышленных) связей и т.д. Внешними факторами, влияющими на это изменение, являются процесс глобализации, технический прогресс, экспансия английского языка как основного международного. Наряду с этим в истории языка были и негативные изменения: к примеру, проникновение в речь жаргонизмов и арготизмов в связи с окончанием сроков заключения многочисленных жертв политических репрессий и их освобождения в 50-х годах XX века.

Как мы уже указали, внешние и внутренние факторы не существуют и не действуют отдельно друг от друга, но в процессе становления нового качества внешние и внутренние факторы могут проявиться с разновеликой силой, причем неравномерность их взаимодействия обнаруживается обычно в том, что стимулирующая сила воздействия внешнего, социального фактора либо активизирует внутренние процессы в языке, либо, наоборот, замедляет их. Причины того и другого коренятся в тех изменениях, которые претерпевает само общество как носитель языка.

Еще в статье 1951 года известный советский лингвист В.А.Звегинцев указал, что «есть вытекающее из самой природы языка стремление приспособить наилучшим образом существующую систему к потребностям говорящих, в результате чего в ней происходят изменения, представляющие равнодействующую функционирующих в системе языка сил, осуществляемые таким образом, чтобы не нарушить устойчивости языка, и прогрессивные в той мере, в какой они служат цели приближения всей системы в целом к более совершенному выполнению основных функций языка» [Звегинцев 1951: URL http://feb-web.ru/feb/izvest/1951/04/514-319.html].

В настоящее время постепенные процессы изменения языка явно ускорились. Возросшие темпы языковой динамики объясняются меняющимся составом и обликом русского общества, сменой социальных, политических, экономических, а также психологических установок [Валгина, 2003; Шестак, 2010; Костомаров, 1999]. Обновление в языке, особенно в литературной его форме, сегодня протекает весьма активно и ощутимо. Традиционная нормативность, поддерживаемая прежде образцами классической художественной литературы, явно разрушается [см. Глава 2 нашей работы: с.67]. И новая норма, более свободная и одновременно менее определенная и однозначная, оказывается под воздействием массовой печати. Телевидение, радио, периодика, в целом массовая культура все активнее становятся «законодателями моды», «воспитателями» нового языкового вкуса [Костомаров, 1999]. К сожалению, вкуса не всегда высокого класса. Однако игнорировать эти процессы нельзя, в них заложены объективные потребности нового общества, нового поколения – более раскованного, более технически образованного, более контактирующего с носителями других языков.

Соотношение тенденции и нормы имеет и чисто прикладной аспект: критериев оценки качества ЕГЭ по русскому языку: замена нормативного двоеточия на тире в бессоюзных сложных предложениях со значением пояснения (*Я понял одно – мы пропали), тенденция к экономии в кратких формах прилагательных и причастий (раскаленный – раскален, умеренный – умерен, воодушевленный – воодушевлен, объединенный – объединен и пр.).

На таком фоне значимость социального фактора в языковых процессах повышается, но это снимает и некоторую заторможенность в проявлении внутренних закономерностей в языке, и, как следствие, весь механизм языка начинает работать в убыстренном режиме. Благодаря появлению новых языковых единиц (развитие техники, науки, контакты между языками), расширению круга вариантных форм, а также стилистическим перемещениям внутри языка старая норма утрачивает свою незыблемость.

Проблема взаимодействия внешних и внутренних факторов в развитии языка неоднократно привлекала к себе исследователей как в широком постановочно-теоретическом плане, так и при рассмотрении языковых частностей [Журавлев, 2011; Будагов, 1970; Звегинцев, 1962; Виноградов,1952]. Нас прежде всего интересуют законы развития языка и тенденции, определяющее это развитие. Под языковым законом, вслед за В.В. Виноградовым, мы понимаем форму проявления всеобщей взаимосвязи, взаимозависимости и взаимообусловленности языковых явлений в их движении и развитии. Закон от­крывает и обобщает отдельные стороны, формы и качества этих взаимосвязей и взаимообусловленности явлений [Виноградов, 1952: 7].

По мнению младограмматиков, законами являются «регулярные процессы после подведения их под известные формулы и определения наличия специфических условий (места, времени, сочетания элементов)» [Б. Дельбрюк. Введение в изучение языка. СПб., 1904, стр. 13.].

Представители пражской лингвистической школы полагали, что «законы, управляющие высказываниями в данном языке, как и законы естественных наук, следует считать законами абстрактными, но действующими и поддающимися контролю. По своему характеру они — в отличие от законов естествознания, действующих механически, — являются нормирующими (нормотетическими) и, следовательно, имеют силу только для определенной системы и в определенное время. Если эти законы закрепляются, например, в грамматике, они оказывают обратное нормирующее влияние на индивидуумы, усиливая обязательность и единство языковой нормы. Нормирующий характер языковых законов не исключает возможности того, что некоторые из них действуют для ряда языков или даже для всех языков в исторически доступные для исследования эпохи (ср., например, закон минимального контраста смежных фонем в слове). Все языки мира имеют, помимо своих особенностей, и основные сходства; сходства эти следует подвергать научному анализу и сводить к научным законам» (Б. Трнка и др. К дискуссии по вопросам структурализма. Впервые опубликовано в журнале «Вопросы языкознания», 1957, № 3. Цит. по кн.: В. А. 3вегинцев. История языкознания XIX и XX ве­ков в очерках и извлечениях, ч. II. Учпедгиз, М., 1960, стр. 100.)

Под тенденцией понимается:

1) направление, в котором совершается развитие чего-либо [Философский энциклопедический, 2003: 674];

2) направленность во взглядах или действия, намерения, стремления, свойственные кому,- чему-либо. [Большой толковый словарь русского языка под ред. Кузнецова, 2000: 1314]. Для дефиниции термина «тенденция» в отношении языка мы считаем оптимальным использовать определение, данное в Словаре-справочнике Д.И.Розенталя и М.А.Теленковой («направление, в котором совершается развитие какого-либо языкового явления или языка в целом» [Словарь-справочник лингвистических терминов, 1976: 318]) и понятие «дрейфа», предложенное Э.Сепиром: «Дрейф языка осуществляется через не контролируемый говорящими отбор тех индивидуальных отклонений, которые соответствуют какому-то предопределенному направлению. Направление это может быть в общих чертах выведено из прошлой истории языка. С течением времени какая-то новая черта в дрейфе языка становится частью или частицей общепринятой речи, но первоначально она может долго существовать лишь как тенденция в речи у небольшого, быть может, самого ничтожного числа людей» [Сепир, 1993: 143]. Языковой тенденцией мы предлагаем считать направление изменения языка, формирующееся из единонаправленных индивидуальных вариаций его носителей.

Например, действие общего закона речевой экономии в наше время непосредственно связано с ускорением темпов жизни. Этот процесс не раз отмечался в литературе как активный процесс XX столетия [Валгина, 2003; Шестак, 2010; Виноградов, 1952; Инфантова, 1973; Колокольцева , 2001].

Разницу между тенденцией и законом покажем в таблице:

Таблица 2. Соотношение понятий «тенденция» развития и «закон» развития

 

Тенденция развития

Закон развития

В.В. Виноградов

 

форма проявления всеобщей взаимосвязи, взаимозависимости и взаимообусловленности языковых явлений в их движении и развитии

Младограмматики

 

регулярные процессы, подведенные под известные формулы и определения наличия специфических условий (места, времени, сочетания элементов)

Пражская лингвистическая школа

 

абстрактные, но действующие и поддающиеся контролю законы, нормирующие и имеющие силу только для определенной системы и в определенное время

Философский энциклопедический словарь

направление, в котором совершается развитие чего-либо

 

БТС

направленность во взглядах или действия, намерения, стремления, свойственные кому,- чему-либо

 

Словарь-справочник русского языка

направление, в котором совершается развитие какого-либо языкового явления или языка в целом

 

Дескриптивная лингвистика

не контролируемый говорящими отбор тех индивидуальных отклонений, которые соответствуют какому-то предопределенному направлению

 

Дифференциальные признаки понятий:

1.узконаправленность;

2.неопределенной продолжительности;

3.возникновение под действием каких-либо факторов, спровоцированность;

4.интегрированность в систему

1.абстрактность;

2.широкая распространенность;

3.регулряность действия;

4.постоянство действия

 

 

Таким образом, разница между тенденцией и законом заключается в следующем: закон развития является нормой, действует постоянно и на всех уровнях, распространяется сразу на несколько языков. При этом тенденция более кратковременна по времени воздействия на язык, чаще проявляется на конкретном языковом уровне и возникает в связи с изменением языковой ситуации, проявлением новых факторов и т.д. 

Очевидно, что влияние социального фактора на изменения в языке оказывается активным и заметным в наиболее динамичные периоды жизни общества, связанные с существенными преобразованиями в разных сферах жизнедеятельности. Так, технический прогресс, хотя и не ведет к созданию принципиально нового языка, значительно увеличивает терминологический фонд, который, в свою очередь, обогащает общелитературный словарь путем детерминологизации. Известно, в частности, что только развитие электроники привело к появлению 60 000 наименований, а в химии, по данным специалистов, используется около 5 000 000 номенклатурно-терминологических наименований. Для сравнения: в последних изданиях словаря С.И. Ожегова фиксируется 72500 слов и 80000 слов и фразеологических выражений [Валгина, 2003].

Для социолингвистики важна проблема и социальной дифференциации языка, которая имеет двухаспектную структуру: с одной стороны, она обусловлена разнородностью самой социальной структуры (отражение в языке особенностей речи разных социальных групп общества), с другой – отражает многообразие самих социальных ситуаций, которые накладывают отпечаток на речевое поведение представителей разных социальных групп в сходных обстоятельствах. Понятие языковой ситуации определяется как совокупность форм существования языка, обслуживающих общение в определенной этнической общности или административно-территориальном объединении [Русский язык: Энциклопедия, 1997: 523]. Причем особое внимание уделяется ситуациям, отражающим разные сферы общения и речевое поведение разных социальных групп в разных сферах общения. Социолингвистику интересует и вопрос о взаимодействии языка и культуры.

Обслуживая общество в качестве средства общения, язык постоянно претерпевает изменения, все более и более накапливая свои ресурсы для адекватного выражения смысла происходящих в обществе перемен. Для живого языка этот процесс естествен и закономерен. Однако степень интенсивности этого процесса может быть различной. И тому есть объективная причина: само общество – носитель и творец языка – по-разному переживает разные периоды своего существования. В периоды резкой ломки устоявшихся стереотипов усиливаются и процессы языковых преобразований. Так было в начале XX в., когда резко изменилась экономическая, политическая и социальная структура российского общества. Под воздействием этих перемен меняется, правда, более медленно, и психологический тип представителя нового общества, что также приобретает характер объективного фактора, влияющего на процессы в языке.

Современная эпоха актуализировала многие процессы в языке, которые в других условиях могли бы быть менее заметными, более сглаженными. Социальный взрыв не делает революции в языке как таковом, но активно влияет на речевую практику современника, вскрывая языковые возможности, выводя их на поверхность. Под воздействием внешнего социального фактора приходят в движение внутренние ресурсы языка, наработанные внутрисистемными отношениями, которые прежде не были востребованы по разным причинам, в том числе и опять-таки по социально-политическим причинам. Так, например, в прессе получили распространение предложения типа: "Магнитка" догнала "Авангард" [Интернет URL http://lenta.ru/story/khl11/ дата обращения: 27.02.2013], в которых благодаря действию тенденций к экономичности и аналитизму значительно сокращается объем с сохранением смысла и адекватности понимания читателем/слушателем. Похожее наблюдаем в примерах типа: Преступник сделал шесть выстрелов и скрылся на поджидавшей его Mitsubishi Lancer. [Профиль №22, 2011: 13], где согласование определения происходит по роду и числу с пропущенным словом «машиной», которое является избыточным и ненужным в данном контексте и потому свободно опускается. Синтаксис начал задействовать все возможности языка по упрощению и сокращению высказывания. Например:

Болгарию и Румынию не пустили в Шенген [Интернет URL http://www.newizv.ru/world/2011-06-10/145966-bolgariju-i-rumyniju-ne-pustili-v-shengen.html дата обращения: 10.06.2011]. Существительные Болгария и Румыния употреблены здесь в значении метонимического переноса, и в сознании читателей возникает картинка стоящих на границе румын и болгар, которых не пропускают в Шенгенскую зону. При этом высказывание абсолютно понятно и гораздо компактнее своего полного варианта: Болгария и Румыния не были приняты в число стран, на территории которых  действует Шенгенское соглашение.

В целом языковые изменения осуществляются при взаимодействии причин внешнего и внутреннего порядка. Причем, как мы уже сказали, основа для изменений заложена в самом языке, где действуют внутренние закономерности, причина которых, их движущая сила, заключена в системности языка. Но своеобразным стимулятором (или, наоборот, «тушителем») этих изменений является фактор внешнего характера – процессы в жизни общества. Язык и общество, как пользователь языка, неразрывно связаны, но при этом они имеют свои собственные, отдельные законы жизнеобеспечения. Так, благодаря ослаблению цензуры и появлению конкурентоспособного рынка изданий СМИ из текста уходит штампованность, характерная для текстов 20-30-летней давности, и на смену ей приходят раскованность, экспрессивность и авторский стиль. Таким образом, жизнь языка, его история органично связаны с историей общества, но не подчинены ей полностью из-за своей собственной системной организованности. Так в языковом движении сталкиваются процессы саморазвития с процессами, стимулированными извне [Валгина, 2003: 12-13].

Процесс языкового развития и эволюции, как и любой другой, происходит не хаотично и импульсно, а в соответствии с определенными законами.

Основными законами развития языка являются [Ф. де Соссюр, В.В. Виноградов, Г. Пауль, А. Шлейхер, Н.С. Валгина]:

1. Асимметричность языкового знака: у одного означающего может быть несколько означаемых (в случаях полисемии и омонимии), одно означаемое может иметь несколько означающих (при cинонимии). Идею асимметричного дуализма языкового знака высказал С. И. Карцевский. По его мнению, обе стороны языковой единицы (означающее и обозначаемое) не являются неподвижными, то есть соотношение между ними неизбежно нарушается. Это значит, что постепенно изменяется как звуковой облик языковой единицы, так и её значение, что приводит к нарушению первоначального соответствия между ними [Карцевский, 1965: 85]. В синтаксисе, к примеру, одна часть речи способны выполнять несколько синтаксических функций: Тонкая, изящная, с правильными чертами лица и аристократическими манерами, Вивьен Ли считалась эталоном красоты 30-40-х годов XX века. [Интернет URL http://www.fashiontime.ru/celebrities/style/1136530.html дата обращения: 06.11.13] – имя существительное в качестве несогласованного определения или дополнения; Почувствуй Halls эффект! [ТВ реклама] – имя существительное в качестве прямого дополнения; Влетает в оба уха. И в копеечку. [Нов.Газета № 4, 22.01.2004: 26] – имя существительное в качестве косвенного дополнения и ФЕ влететь в копеечку; О, это мулине! [Нов.Газета №106, 23.09.2013: 19] – имя существительное в качестве предиката номинативного предложения и др.

2. Закон экономии: под влиянием устной речи, спонтанной и краткой, в письменной речи фиксируется узуальное отсутствие некоторых элементов. Их наличие оказывается необязательным, контекст сохраняет их «фантомное» значение. Тем самым сокращается определенная единица языка (чаще – предложение) [Будагов, 1972: 20]. Например: Эталон, и не только волейбольного качества. Профессионал высокого уровня. Лидер. Красавица. Екатерина Гамова. [Нов.Газета № 145, 24.12.2010: 26].

Первым эту закономерность сформулировал Август Шлейхер в 1894 году в работе «Die deutsche Sprache» («Немецкий язык»). Он отметил, что наряду с литературным немецким Vater 'отец' в северном немецком есть Vaeter, где первый гласный краткий и имеет неясный тембр (verdunkelt). Причину изменения гласного Шлейхер видел в сохранении мускульной деятельности [Шлейхер, 1849: 49].

После Шлейхера идея экономии речевых усилий стала весьма популярной среди лингвистов. Например,  Г. Курциус полагал, что основная причина звуковых изменений в языке – это стремлении к удобству. Это удобство достигается двумя способами: 1) когда неудобная артикуляция заменяется удобной; при этом обнаруживается общая тенденция к изменению звуков — по направлению к передней части полости рта (таким образом, из к возникает р, но не наоборот); 2) когда трудно произносимый звук заменяется более легко произносимым (смычные согласные переходят в фрикативные, но не наоборот) [Curtius, 1869: 437].

Особое значение процессу экономии в языке придавал И. А. Бодуэн де Куртенэ. Он также рассматривал этот закон на фонетическом уровне и замену звука или созвучия звуком или созвучием более легким называл общим законом языка: «Языковая жизнь является непрерывной органической работой, а в органической работе можно заметить стремление к экономии сил и нерастрачиванию их без нужды, стремление к целесообразности усилий и движений, стремление к пользе и выгоде» [Бодуэн де Куртене, 1963: 226].

Е.Д. Поливанов писал об экономии как о важнейшем факторе изменения языка, а причину его охарактеризовал довольно просто: «Если попытаться одним словом дать ответ относительно того, что является общим во всех этих тенденциях разнообразных (и без конца – в самых различных языках – повторяющихся) «типичных» процессов, то лаконический ответ этот – о первопричине языковых изменений – будет состоять из одного, но вполне неожиданного для нас на первый взгляд слова «лень» [Поливанов, 1968: 81].

Эта «лень» присутствует и действует в языке до сих пор: Поддержи отечественного… (кого?) [Обл.Вести №58, 4.11.2013: 1]; Хотелось бы вывести мораль из всего вышеизложенного. Хотелось бы, но… [Обл.Вести №56, 20.09.2013: 5]. При этом тенденция к экономии развивается в двух направлениях и действует двояко: с одной стороны, анализ текстов показывает, что для сжатия высказывания в рамки одного предложения заключаются несколько мыслей, что ведет к появлению осложненных структур с большим количеством придаточных, обособленных членов, вставных конструкций; с другой стороны, наряду с такими конструкциями растет и количество коротких простых предложений. Сравним: 1. Так где же «паника» началась? Это первое. Второе: если бы «Восток-6» начал удаляться от Земли, что привиделось Терешковой (несмотря на то что сама что-то «нормальное» выставила на первых же витках полета), то с Земли ей могли бы передать: «Прости и прощай». [Нов.Газета №104, 18.09.2013: 20] и 2. И знаете, программа получилась до смеха сквозь слезы социологическая. Эквилибр и дрессированные животные. Натурально – ни тигров, ни пиленых женщин. Никаких смертельных номеров. Хватит, напереживались. [Нов.Газета №121, 24.10.2012: 23] [Подробнее об этом в Главе 2 нашей работы: см. стр.21]. Однако экономичность в настоящее время влияет не только на структуру предложения: экономичные конструкции функционируют и как стилистическое средство (использование метафор, прецедентного текста и т.д.), усиливающее экспрессивность текста: Лже-Дмитрий. "Единая Россия" доверилась фальшивому твиттеру президента [Интернет URL http://lenta.ru/articles/2011/06/28/michael/ дата обращения: 28.06.2011]; А Мутко кушает да ест. [Нов.Газета № 72, 29.09. 2010: 10].

3. Закон «второго более тяжелого». В языке постоянно наблюдается противоборство неких единиц, за счет чего происходит его обновление. Этот закон распространяется на целые грамматические категории: например, исчезновение склоняемых кратких прилагательных, кратких порядковых числительных и кратких причастий, ставших лишними при наличии полных прилагательных, исчезновение звательного падежа и замена его на форму именительного [Серебренников, 1970: 133]. Работает этот закон и в лексикологии: когда два слова с одинаковым значением сталкиваются в одной языковой среде, то одно из них постепенно уходит из узуса, устаревает: теперь вместо ныне, этот вместо сей и др. В настоящее время наблюдается  действие этого закона на фонетический строй: превращение твердого «г» в [γ] [ЛЭС: 198].

4. Закон дифференциации значений. Абсолютный прогресс выражается прежде всего в росте словарного состава языка и в увеличении количества значений слов. Исторически увеличивается и количество синтаксических значений: чистое значение соединение (союз и) дополняется противопоставлением (а, но), постепенно возникают и сложные, дифференцированные значения: возместительное соединение (зато), уступка (хотя), следствие (поэтому) и проч. «Пусть слово А синтаксически непосредственно или опосредствованно связано со словом (словосочетанием, предложением) В. Информация о части речи или синтаксическом статусе В и о грамматической (в частности, предложно-падежной) форме, в которой В должно стоять, составляет морфосинтаксическую сочетаемость А, или морфосинтаксические ограничения на сочетаемость А; ср. разные морфосинтаксические ограничения у неточных синонимов сопутствовать (чему-л.) - сопровождать (что-л.), ошибаться (адресом) - перепутать (адрес), желание (чего-л. или делать что-л.) - охота (делать что-л.), считать (работу законченной или что работа закончена) - рассматривать (работу как законченную).» [Апресян, 1974: 323].

Семантические и стилистические возможности языка необычайно увеличиваются также в связи с развитием литературы самых различных жанров. В языках древних времен синтаксис не имел той упорядоченности, которая отличает синтаксические системы современных высокоразвитых языков. Например, в древнерусском языке подчинительные союзы (что, яко и др.) были многозначными. Союз яко мог присоединять придаточные дополнительные, следствия, причины и сравнительные. Развитие шло по пути уточнения подчинительных союзов и союзных слов, закрепления за ними одного конкретного значения: чтобы ‘цель’, хотя ‘уступка’, если ‘условие’ и проч. [Валгина, Розенталь, Фомина, 2002; ЛЭС: 198].

Таким образом, система выражения мыслей в современных языках стала более стройной и упорядоченной.

Языки развиваются по линии относительного и абсолютного прогресса одновременно. Поэтому трудности разделения в языке прогрессивного и отживающего, выделения каких-либо законов развития языка, имеющих определенные материальные формы выражения, связаны еще и с отсутствием в огромном большинстве случаев корреляции между развитием мышления и материальными средствами его выражения. Одно и то же значение может быть выражено различными способами. На протяжении многих десятилетий форма слова может не претерпевать каких-либо существенных изменений, но его значения неоднократно меняются; с другой стороны, форма слова может много раз меняться, а значение сохраняется в течение очень долгого времени.

1.2. Внешние факторы воздействия на структуру современного русского языка и внутренние законы ее развития

     Обслуживая общество в качестве средства общения, язык по­стоянно претерпевает изменения, все более и более накапливая свои ресурсы для адекватного выражения смысла происходящих в обществе перемен.  Как уже сказано, языковые изменения осуществляются при взаимодей­ствии причин внешнего и внутреннего порядка. Причем основа для изменений заложена в самом языке, где действуют внутренние закономерности, причина которых, их движущая сила, заключена в системности языка. Так в языковом движе­нии сталкиваются процессы саморазвития с процессами, стимули­рованными извне.

К внешним факторам, участвующим в накоплении языком элементов нового качества, могут быть отнесены следующие: из­менение круга носителей языка, распространение просвещения, территориальные перемещения народных масс, создание новой государственности, развитие науки, техники, международные кон­такты и т.п. Сюда же включается фактор активного действия средств массовой информации (печать, радио, телевидение), а так­же фактор социально-психологической перестройки личности в условиях новой государственности и, соответственно, степени адаптации ее к новым условиям [Русский язык конца XX столетия, 2000: 9]. Так, например, М. В. Панов в работе «О балансе внутренних и внешних зависимостей в развитии языка» последовательно указывает целый ряд причин, повлиявших на формирование русского литературного произношения XVIII-XX вв. Некоторые из них: постоянный приток в города жителей деревни, создающий энергичное взаимодействие диалектов и литературной речи; взаимное влияние друг на друга языков народов России, языков народов Советского Союза; близкое знакомство с европейскими языками [Панов, 1990: 200-207].

Однако, как указывают исследователи, решающим в языковом развитии фактором оказывается действие внутренних законов: оно кроется в том, что язык является системным образованием.

Обычно к внутренним законам относят закон системности (глобальный закон, являющийся одновременно и свойством, ка­чеством языка); закон традиции, обычно сдерживающий иннова­ционные процессы; закон аналогии (стимулятор подрыва тради­ционности); закон экономии (или закон «наименьшего усилия»), особенно активно ориентированный на ускорение темпов в жизни общества; законы противоречий (антиномии), которые являются по сути «зачинщиками» борьбы противоположностей, заложенных в самой системе языка [Валгина, 2003].

Закон системности обнаруживается на разных языковых уров­нях (морфологическом, лексическом, синтаксическом) и проявля­ется как внутри каждого уровня, так и во взаимодействии их друг с другом.

Например, сокращение количества падежей в русском языке (шесть из девяти) привело к росту аналитических черт в синтаксическом строе языка – функция падежной формы стала определяться позицией слова в предложении, соотношением с другими формами. Например, в предложении типа Мать любит дочь слова мать и дочь сложно разграничить по падежам (именительный или винительный) и соответственно выяснить, в каких отношениях они находятся в данном высказывании. Но для русского языка характерно позиционирование синтаксемы со значением ‘агенса’ на первом месте, а синтаксемы со значением ‘объекта’ на втором. Таким образом, слово мать стоит в именительном падеже, а дочь – в винительном.

Системным явлением в свое время стал эллипсис глагола связки есть в предложениях типа Сбалансированное питание – забота о своем здоровье; Хороший результат – лучшая награда; Курить – здоровью вредить и т.п.

Изменение семантики слова отражается на его синтаксических связях и даже на его форме. И, наоборот, новая синтаксическая сочетаемость может привести к изменению значения слова, расширению или сужению. Так, слово радикальный имеет 2 значения, оба из сферы политики и мировоззрения в целом: (Радикальный ‘1. Решительный, коренной наиболее действенный; 2. Придерживающийся крайних, решительных взглядов’ [Большой толковый словарь, 2000: 1056]). В современном же употреблении Тмин придает этому соусу радикальный характер [ТV канал НТВ, 16.03.12] оно приобретает гастрономическое значение ‘острый’. 

Системные отношения выявляются и в ряде других случаев, в частности, при выборе форм сказуемого при существительных-подлежащих, обозначающих должности, звания, профессии и т.п. Для современного сознания, скажем, сочетания Фотограф щелкала… [Нов. Газета, 15.01.04: 8]; Широко шагают Штаты – пора и унять молодца [Завтра № 37, 09.2009: 4] звучат вполне нормально, хотя здесь очевидно формально-грамматическое несоответствие. Форма меняется, ориентируясь на конкретное содержание (фотограф – женщина, Штаты – Пентагон). Наряду с семантико-синтаксическими преобразованиями здесь налицо и влияние социального фактора: распространение некогда «мужских» профессий среди женщин, роль спецслужб во внешней политики США и проч.

Закон языковой традиции связан с внешними и внутренними стимулами, задерживающими преобразования в языке. Понятность закона объясняется объективным стремлени­ем языка к стабильности, «охранности» уже достигнутого, приоб­ретенного, но потенции языка столь же объективно действуют в направлении расшатывания этой стабильности, и прорыв в слабом звене системы оказывается вполне естественным. Тут вступают в действие силы, не имеющие прямого отношения к собственно языку, но могущие наложить своеобразное табу на инновации. Такие запретительные меры исходят от специалистов-лингвистов и специальных учреждений, имеющих соответствующий правовой статус: в словарях, пособиях, справочниках, официальных предпи­саниях, воспринимаемых как социальное установление, имеются указания на правомочность или неправомочность употребления тех или иных языковых знаков. Происходит как бы искусственное задерживание очевидного процесса, сохранение традиции вопреки объективному положению вещей. Взять хотя бы хрестоматийный пример с широким употреблением глагола звонить в формах зво­́нит, зв́онят вместо звони́т, звоня́т. Тенденцией здесь является перенос ударений у глаголов на корневую часть: вари́ть — ва́ришь, ва́рит; мани́ть — ма́нишь, ма́нит. В ХIХ в. нормой в глаголах на -ить была ударность окончания: Печной горшок тебе дороже: ты пищу в нем себе вари́шь, - писал А.Пушкин. Ворон не жарят, не варя́т, - утверждал И.Крылов. Однако общей тенденцией европейского ударения в ХХ в. для языков с нефиксированным ударением становится движение ударения к началу слова, прежде всего переход его на корень как значимую морфему слова. Об этом еще в 70-е гг. ХХ в. писал профессор Ленинградского университета Лев Рафаилович Зиндер [Зиндер, 1979]. Отсюда ошибки в ударениях (малая тОлика вместо толИка, по срЕдам вместо по средАм, звОнит вместо звонИт). В связи с действием тенденции сдвига ударения на корневую часть в середине ХХ в. норма уже значительно поколеблена (Подарок сразу вручат. А может быть вручат. – сомневается популярный мультик «Пластилиновая ворона»). В настоящее время повсеместно слышатся: Он ва́рит себе кофе, Сейчас он вкл’ючит свет, Ма́нит меня этот таинственный край. В обозримом будущем глагол звонить может также поменять ударение под действием другого мощного закона – закона аналогии: немотивированные исключения в регулярном ряду, как говорят лингвисты, «выталкиваются». Поэтому же, как считают лингвисты, в конце концов изменится мужской род у существительного кофе.

Конечно, глобальное разрушение традиции может серьезно навредить языку, лишить его таких необходимых качеств, как преемственность, устойчивость, основательность. Но частичная периодическая корректировка оценок и рекомендаций необходима [Валгина, 2003]. Закон традиции хорош, когда он действует как сдерживающее начало, противодействующее слишком расширен­ному действию других законов, в частности – закона речевой аналогии (как, например, капает, махает вместо каплет, машет).

Итак, закон традиции часто сталкивается с законом аналогии.

Действие закона языковой аналогии проявляется во внутреннем преодолении языковых аномалий, которое осуществляется в результате уподобления одной формы языкового выражения другой  [Валгина, 2003: 16-17]. В общем плане это мощный фактор языковой эволюции, посколь­ку результатом оказывается некоторая унификация форм, но, с другой стороны, это может лишить язык специфических нюансов семантического и грамматического плана. В таких случаях сдер­живающее начало традиции может сыграть положительную роль.

Грамматическая аналогия представляет собою процесс уподобления, создающий новую форму по образцу старой. Она является грамматическим новотворчеством ретроспективного характера, строящим новые грамматические формы c использованием материала старых форм. Аналогия служит средством улучшения грамматического строя языка, совершенствования грамматической формы или системы форм данного языка в соответствии с внутренними законами его развития. Будучи одним из общих законов развития грамматики, улучшения и совершенствования грамматических правил языка, она действует в каждом языке своеобразными путями в соответствии с особенностями грамматического строя. Соответственно этому, явления аналогии представляют результат взаимодействия между устойчивостью грамматической системы и общей тенденцией к улучшению грамматических правил языка.

Основное направление аналогических новообразований определяется принципом однозначной связи грамматической формы и содержания, согласно которому одинаковые грамматические признаки выражают одинаковые значения, а одинаковые значения выражаются одинаковыми грамматическими признаками. На самом деле в любом языке наличествуют многочисленные противоречия между грамматическими формами и их значением [Жирмунский, 1957].

Сущность уподобления форм (аналогия) заключается в вырав­нивании форм, которое наблюдается в произношении, в акцент­ном оформлении слов (в ударении), в грамматике (на­пример, в глагольном управлении). Так, управление глагола поражаться + дат. п. (чему, вместо чем) возникло по аналогии с другими глаголами (изумляться чему, удивляться чему).

Аналогией может быть вызван переход глаголов из одного класса в другой, например, по аналогии с формами глаголов типа читать – читаю, бросать – бросаю появились формы полоскаю (вместо полощу), махаю (вместо машу), мяукаю (вместо мяучу) и др. Особенно активна аналогия в ненормированной разговорной и диалектной речи (например, замена чередований: берегу – берегёшь вместо бережёшь по образцу несу – несёшь). Так идет выравнивание форм, подтягивание их к более распространенным образцам.

Особенно активным в современном русском языке оказывается действие закона речевой экономии (или экономии речевых усилий). Действие этого закона объясняет, например, распространение нулевого окончания в родительном падеже множест­венного числа у ряда классов слов: *сто грамм вместо сто граммов; *полкило апельсин, *кило помидор.

Проблема "экономии" языка как вопроса, решение которого важно для теории языкознания и для практики общения, возникла давно. Мысль о том, что языковая структура должна определяться "экономным распределением" между ее частями, получила достаточно широкое распространение уже в XVII-XVIII вв. в связи с обсуждением разных проектов создания искусственных языков [Р. А. Будагов, 1972: 18].

Эта идея оказалась настолько заманчивой, что позднее, уже в XIX в., ее частично стали распространять и на языки естественные, стремясь "упростить" их, при этом ссылаясь на "природу самого языка". В истории языкознания наметились два основных истолкования проблемы "экономии": чисто количественное и более широкое, при котором "экономия" отождествляется с совокупностью "всех сил и тенденций" языка.

Так, английский философ и социолог Г. Спенсер понимал "экономию" как сокращение длинных слов и предложений [Там же: 19], а младограмматики, в частности Г. Пауль, – как дифференциацию форм и категорий в языке [Пауль, 1960: 301]. Так Г. Пауль, будучи образованным лингвистом и тонким знатоком индоевропейских языков, в отличие от Г. Спенсера, отходит от проблемы "экономии" языка в чисто количественном выражении.

По-новому ставил проблему "экономии" А.А. Потебня, который писал: " ... чтобы доказать, что число форм уменьшается, нужно ... считать формальные оттенки значений – труд не столь легкий, как счет окончаний" [Потебня, 1958: 63-64]. И дальше: " ... новые языки вообще суть более совершенные органы мысли, чем древние, ибо первые заключают в себе больший капитал мысли, чем последние" [Там же: 64-65]. При такой постановке вопроса А.А. Потебня не мог понимать "экономию" языка лишь как сокращение слов или длины предложений.

Особую известность принцип "экономии" языка получил в фонетике, а позднее и в фонологии. Поль Пасси в 1880 г., имея в виду звуковую систему французского языка, писал: "Язык постоянно стремится освободиться от того, что является лишним, и выделить то, что оказывается необходимым" [Будагов, 1972: 21]. Вслед за Г. Суитом П. Пасси называл первую тенденцию "законом наименьшего усилия", а вторую – "принципом экономии". Обе эти тенденции П. Пасси хотел обнаружить в фонетике.

Как мы уже упоминали, предпринималась и попытка объяснить причину тенденции к "экономии" языка ссылками на человеческую лень. Эта точка зрения была развита замечательным советским лингвистом Е.Д. Поливановым, лингвистические взгляды которого складывались под влиянием И.А. Бодуэна де Куртенэ и Л.В. Щербы.

Факт, что целый ряд типичных эволюционных процессов повторяется и в историях самых различных языков (как родственных, так и неродственных), позволил Е.Д. Поливанову обобщить тенденции, которые обнаруживаются в типичных эволюционных процессах. Он писал: "Как это ни странно, но тот коллективно-психологический фактор, который всюду при анализе механизма языковых изменений будет проглядывать как основная пружина этого механизма, действительно, есть то, что, говоря грубо, можно назвать словами: "лень человеческая", или – что то же – стремление к экономии трудовой энергии" [Поливанов, 1968: 81].

Удивляться этому не приходится, так как стремление сэкономить расход трудовой энергии – это общая черта различных видов трудовой деятельности человечества. Е.Д. Поливанов устанавливает в виде общего признака для всех видов трудовой деятельности границы экономии энергии: "Экономия трудовой энергии склонна осуществляться (и фактически осуществляется) именно до тех пор, пока сокращение энергии не угрожает бесплодностью всего данного трудового процесса (т.е. недостижением той цели, для которой данный труд вообще предпринимается)" [Там же].

 В 1955 г. с идеями, аналогичными идеям П. Пасси, выступает А. Мартине. Французский ученый подчеркивает, что язык постоянно подвергается действию двоякого рода сил: с одной стороны, язык изменяется, так как потребности людей в выражении мыслей и чувств все время увеличиваются и осложняются, а с другой стороны – язык не изменяется, так как инерция людей приводит к ограничению лингвистических средств выражения. "Языковое поведение", по А. Мартине, регулируется принципом наименьшего усилия, или принципом экономии. А. Мартине пишет: "Термин экономия включает все: и ликвидацию бесполезных различий, и появление новых различий, и сохранение существующего положения. Лингвистическая экономия – это синтез действующих сил" [Мартине, 1960: 130].

Шаг назад в сторону количественной интерпретации "экономии" был сделан американским лингвистом Л. Блумфилдом в его книге "Язык". Он писал: "Даже сейчас ясно, что изменения в языке направлены в сторону укорочения слов и упорядочения их построения: звуковые изменения делают слова более короткими, а изменения по аналогии заменяют нерегулярные образования регулярными" [Блумфильд, 1968: 559]. Как видим, Л. Блумфилд в своих идеях возвращается к Г. Спенсеру.

Дальнейшее развитие принцип "экономии" получил в работах Р.А. Будагова (1972), Н.В. Глаголева, В.П. Кобкова, Н.Н. Монтьевой, М.Е. Шафиро, Г.Х. Суярова, Н.В. Черемисиной и других [Будагов, 1972;    ]. Названные ученые приходят к заключению, что экономия как лингвистическое явление предполагает использование средств, принимающих участие в языковом общении, которое приводит или может привести к экономии времени и сокращает непосредственно сам процесс общения.

В процессе исторического развития языка принцип экономии конкурировал (и продолжает конкурировать) с принципом избыточности. Говорящий стремится к экономии произносительных и мыслительных усилий, а слушающий заинтересован в развертывании реплик говорящего, так как стремится затратить наименьшие усилия на восприятие и понимание (тенденция к стандарту). Человек и сегодня еще стремится зачастую выразить мысль стандартно, по стереотипам, по заданным алгоритмам. Поэтому в стандарте заинтересованы как говорящий, так и слушающий. Однако часто стандарт свидетельствует о бедности и шаблонности мысли и речи. Поэтому в практике речи следует придерживаться "золотой середины": найти то, что способствует и соответствует реализации принципа экономии, но в то же время не приводит к злоупотреблению стандартом.

Разговорный стандарт соответствует узусу языка, вот почему его изучение представляет собой интерес. "Именно в узусе, складывающемся в масштабе всего литературного языка как результат взаимодействия индивидуальных, социальных, профессиональных, возрастных и иных речевых пристрастий и предпочтений, возникают некие точки расшатывания устойчивого состояния и риска его нарушения, некие линии разлома, затрагивающие и норму, и систему" [Лаптева, 2002: 345].

Особенно большой резерв в этом отношении имеет синтаксис: словосочетания могут послужить базой для образования слов, а сложные предложения могут быть свернуты до простых и т.п. [Кубрякова, Шахнарович, Сахарный, 1991]. Например: электропровод (электрический провод), овсянка (овсяная крупа); мороженое (мороженое молоко), учительская (комната для учителей); Отец рассказал, куда мы поедем летом. – Отец рассказал о летней поездке. Об экономичности языковых форм свидетельствуют и разнообразные аббревиатуры.

Языку как феномену свойственны определенные антиномии, через которые проявляется саморазвитие языка, – закон противоречий. Обычно выделяют пять-шесть основных антиномий: антиномия говорящего и слушающего; антиномия узуса и возможностей языковой системы; антиномия кода и текста; антиномия, обусловленная асимметричностью языкового знака; антиномия двух функций языка – информационной и экспрессивной, антиномия двух форм языка – письменной и устной [Ф. де Соссюр, 1999].

Антиномия говорящего и слушающего создается в результате различия в интересах вступающих в контакт собеседников (или читателя и автора): говорящий заинтересован в том, чтобы упростить и сократить высказывание, а слушающий – упростить и облегчить восприятие и понимание высказывания. Столкновение интересов создает конфликтную ситуацию, которая должна быть снята путем поиска удовлетворяющих обе стороны форм выражения.

Например, в русском языке начала и середины XX в. появилось много аббревиатур (звуковых, буквенных, отчасти слоговых). Это было в высшей степени удобно для того, кто составлял тексты (экономия речевых усилий), однако в настоящее время все больше появляется расчлененных наименований (ср.: общество защиты животных, районное управление по борьбе с организованной преступностью, общество художников-станковистов), которые не отрицают употребление аббревиатур (РУБОП), но, конкурируя с ними, обладают явным преимуществом воздействующей силы, поскольку несут в себе открытое содержание.

Антиномия кода и текста – это противоречие между набором языковых единиц (код – сумма фонем, морфем, слов, синтаксических единиц) и их употреблением в связной речи (текст). Здесь существует такая связь: если увеличить код (увеличить количество языковых знаков), то текст, который строится из этих знаков, сократится; и наоборот, если сократить код, то текст непременно увеличится, так как недостающие кодовые знаки придется передавать описательно, пользуясь оставшимися знаками. Хрестоматийным примером такой взаимосвязи служат русские названия родственников (деверь ‘брат мужа’ [БТС: 244]; шурин ‘брат жены’; золовка 'сестра мужа’ [БТС: 369]; свояченица 'сестра жены’ [БТС: 1163] и т.д.).

Увеличение кода за счет заимствований происходит в тех случаях, когда иноязычное слово может быть переведено только словосочетанием, например: кавалькада ‘группа наездников и наездниц на прогулке; группа всадников, едущих вместе’ [БТС: 408], брокер 'посредник при совершении сделок на бирже, действующий по поручению своих клиентов и т.д. [БТС: 97].

Антиномия системы и нормы (по-другому – узуса и возможностей языка) заключается в том, что возможности языка (системы) значительно шире, чем принятое в литературном языке употребление языковых знаков; традиционная норма действует в сторону ограничения, запрета, тогда как система способна удовлетворить большие запросы общения. Например, норма фиксирует недостаточность некоторых грамматических форм (отсутствие формы 1-го лица единственного числа у глагола победить, отсутствие противопоставления по видам у ряда глаголов, которые квалифицируются как двувидовые, и т.д.). Употребление компенсирует такие отсутствия, пользуясь возможностями самого языка, сравним использование в функции предиката глагольных междометий в случае одновидового глагола, например, шастать: Тут старушка-мать шасть в комнату – и вынесла ларец.

 Антиномия, вызванная асимметричностью языкового знака, проявляется в том, что означаемое и означающее всегда находятся в состоянии конфликта. Означаемое (значение) стремится к приобретению новых, более точных средств выражения (новых знаков для обозначения), отсюда рост синонимии: врач — доктор — лекарь — эскулап. Означающее (знак), в свою очередь, стремится  расширить круг своих значений, приобрести новые значения.

Сравним расширение значения слова успешный: рядом с узуальным успешный сезон, успешный опыт возникло сочетание успешный менеджер. Для характеристики личности, добивающейся успеха, в русском языке использовались другие прилагательные (преуспевающий, удачливый). Слово успешный словари определяют следующим образом: Успешный 1. Заключающий в себе успех, сопровождающийся успехом. Успешные гастроли. Успешные занятия Успешная работа. Успешный исход дела. Успешные оценки. Успешная охота. Успешная демонстрация новых моделей одежды. 2. Разг. Такой, которому сопутствует успех в чем-либо. Успешный сотрудник. Успешный обманщик. Успешный покоритель женских сердец.  [БТС: 1400]. В этом новом втором значении успешный менеджер – это ‘тот, кто работает результативно’. Появлению этого нового сочетания способствует и фетишизация в современном мире успеха как материального выигрыша: «Репутация державы точнее всего определяется той суммой, которую она способна взять в долг» – Уинстон Черчилль [National Business, 11.2008: 65]. Лингвистическим механизмом расширения является угасание дифференциаторов [Способы номинации в современном русском языке, 1982; Кобозева, 2009]. Так возникает равновесие: означаемое и означающее «приходят к согласию».

Антиномия двух функций языка сводится к противопоставлению информационной и экспрессивной функции. Обе действуют в разных направлениях: информационная функция приводит к однотипности, стандартности языковых единиц, экспрессивная – поощряет новизну, оригинальность выражения. Речевой стандарт закрепляется в официальных сферах общения – в деловой переписке, юридической литературе, государственных актах. Экспрессия, новизна выражения более свойственна речи ораторской, публицистической, художественной. Своеобразный компромисс (а чаще именно конфликт) обнаруживается в СМИ, особенно в газете, где экспрессия и стандарт, как указывает В.Г. Костомаров, являются конструктивным признаком [Костомаров 1999: 57], в том числе синтаксического оформления материала: На этот раз Джуллиани и Хиллари Клинтон имеют реальный шанс встретиться в финальном забеге. Будучи рыцарем по званию и натуре, Руди должен принять вызов с открытым забралом. [Профиль №33, 2007: 26]; Что же касается наблюдателей со словарем, то им тоже нужна новая вакцина. От клинического идиотизма. [Интернет URL http://www.lenta.ru/columns/2010/03/18/vaccine/ дата обращения: 18.03.2010]. Являясь одновременно средством донесения новостей и воздействия на читателей/слушателей, публицистическая речь гармонично реализует обе функции, в последнее время все больше демонстрируя слияние разговорного и книжных (письменных) стилей.

Последнее из противоречий – антиномия устной и письменной формы языка. В настоящее время в связи с возрастающей ролью спонтанного общения и ослаблением рамок официального публичного общения (в прошлом – подготовленного в письменной форме), в связи с ослаблением цензуры и самоцензуры изменилось и само функционирование русского языка.

Так, в прошлом достаточно обособленные формы реализации языка – устная и письменная – начинают в каких-то случаях сближаться, активизируя свое естественное взаимодействие. Устная речь воспринимает элементы книжности, письменная – широко использует принципы разговорности. Например: Султыгов ёк, но не до конца. И ненадолго [Нов.Газета № 5, 26.01.2004: 12]; В большинстве же школ директора просто ждут: авось рассосется само, ничего делать не придется. [Рус.Newsweek №35, 2009: 54]; Песок себе и песок, как на пляже, сначала говорили в аэрокосмическом агентстве. [Интернет URL http://news.rambler.ru/15963280/ дата обращения: 16.10.2012].

Начинает разрушаться и само соотношение книжности (основа – письменная речь) и разговорности (основа – устная речь). Возникает своеобразная форма письменной фиксации устной речи [Колесов, 1999; Костомаров, 199; Колокольцева, 2001]. В звучащей же речи появляются не только лексико-грамматические признаки книжной речи, но и чисто письменная символика, например: человек с большой буквы, доброта в кавычках, качество со знаком плюс (минус) и др. [Валгина, 2003: 24-25].

 

1.3. Факторы, влияющие на развитие синтаксической системы. Синтаксические тенденции и их дифференциальные признаки

На современный русский язык действует множество факторов [Валгина, 2003; Покровская, 2001; Русский язык конца XX столетия, 2000]: переидеологизация и формирование новых ценностей (семантика); аналитизм, многократно усиленный воздействием международного английского языка (структура); тенденция к экономии речевых усилий (структура); потребность в информационном акцентировании (структура и семантика); тенденция к дистинктности (семантика и структура); синтаксическое слияние средств связи, субъектных сфер текста и пр. как отражение установки постмодернистского мышления «мир есть хаос» (структура); распространение разговорных конструкций (функционально-стилевой аспект) и т.п.

Действие факторов динамики русского синтаксиса усиливает также проблемность публицистического текста, требующая выделения предмета речи и резюме статьи, акцентирования важных аргументов и проч. Наши наблюдения показывают: чем острее журналист ставит проблему, чем заинтересованнее пытается ее решить, тем больше в статье инноваций.

Мы выделяем три основных тенденции, оказывающих влияние на современный русский синтаксис: экономичность (экономия речевых усилий), аналитизм, дистинктность. Необходимо отметить, что указанные тенденции не действуют самостоятельно и независимо друг от друга – они взаимодействуют и находятся в определенной зависимости. Например, проявлением аналитизма в синтаксисе мы считаем экспансию номинативов, что в свою очередь также является показателем стремления языка к экономичности (форма) и дистинктности (содержание и форма).

Среди указанных тенденций выделяются, на наш взгляд, ведущие и подчиненные им. Как известно, одним из основных законов языка является закон экономии языковых усилий [Виноградов, 1952; Валгина, 2003; Колокольцева, 2001; Шестак, 2010].  Проявлением его является и формирование аналитизма, и компрессия, и редукция. Целью сообщения, а потому ведущим принципом организации языковой структуры является также точность выражения смысла, находящая свое выражение в синтаксической структуре текста: вынесение топика сообщения (сегментация) или ремы (парцелляция), инверсии, присоединение и т.п.  Поэтому динамику структуры современного русского синтаксиса мы рассматриваем в аспекте проявления тенденций к экономии и точности выражения смысла.

Рассмотрим указанные тенденции подробнее.

Закон речевой экономии (или экономии речевых усилий) обеспечивает оптимизацию мыслительных и произносительных усилий языковой личности. Как мы уже упоминали, действие закона экономии усилий пронизывает все уровни языка. В синтаксической системе тенденция к экономичности выражается прежде всего в упрощении синтаксических конструкций за счет усложнения смысла или в упрощении понимания высказывания за счет усложнения его строения. В публицистическом стиле (включая его рекламный подстиль) проявлением тенденции к экономичности на синтаксическом уровне являются следующие особенности оформления высказывания:

1) элиминирование синтаксических распространителей, что ведет к росту имплицитных и эллиптичных конструкций, компрессии и редукции высказываний: Минкульт Эстонии захотел по-русски  [Профиль №33, 2007: 9];

2) синтаксическая контаминация (смещение и взаимопроникновение) синтаксических построений, ярким проявлением которой является предикативная осложненность предложения – включение и состав предложения предикатив­ных единиц, замещающих синтаксические позиции членов пред­ложения: Написать на асфальте перед окнами девушки «Просыпайся, любимая!» – от 250 до 500  [Нов.Газета № 20, 25.03.2004: 27];

3) рост числа конструкций, в которых использован прием «текст в тексте», т.е. рост интертекстуальности – использование прецедентного текста как части синтаксической конструкции: Зелененький он был…[Интернет URL http://www.meta.kz/118417-zelenenkijj-on-byl.html дата обращения: 14.11.2013],  Прозаседавшиеся [Профиль  №22 2011: 60];

К тенденции экономии речевых усилий примыкает другой фактор – влияние аналитических языков на синтаксический строй русского языка, или тенденция к аналитизму. Проявлениями этой тенденции мы считаем:

1) ослабление синтаксических связей (что ведет к появлению двусторонних связей внутри высказывания): Тогда напротив здания ПИБ появились люди с плакатами, которые кричали: «Спасайте свои деньги!» [Интернет URL http://dozor.kharkov.ua/1000981/dengi/1025454.html дата обращения: 14.10.2008];

2) проникновение иностранных неадаптированных слов в конструкции, при котором происходит либо согласование этого слова по форме (BNY Mellon предложил России выгодный кредит в обмен на мировую. [Интернет URL http://www.meta.kz/118935-koshelek-ili-sud.html дата обращения: 14.09.2009], либо его не происходит вовсе (Мы доверяем Ариэль!  [ТВ реклама]);

3) экспансия номинативов (именительного падежа): Попытка номер два [Российская газета №134, 25.06.2008: 3].

С тенденцией к дистинктности связаны, прежде всего, изменения в  структуре высказывания: выделение топика и резюме, что вызывает появление информационно расчлененных конструкций (явления сегментации и парцелляции). Выделяющие топик сегментные конструкции имеют и стилистическую нагруженность: они имитируют разговорную непринужденную речь на письме, иллюстрируют отсутствие специальной структурной заданности, которая свойственна общепринятому книжному синтаксису. Это, прежде всего, функционально разнообразные номинативы – препозитивные и постпозитивные. Например:  Из огня да в полымя. Не успели учителя подумать, как быть с религиями, на них посыпались новые предложения. [Рус.Newsweek №35, 2009: 54].

 Другая причина расчлененных конструкций – намерение увеличить экспрессивность текста: Когда взорвался реактор в Чернобыле, первое официальное сообщение прозвучало через два дня, а еще через два дня в Киеве весело праздновали Первомай. Чтобы не сеять панику. [Рус.Newsweek №35, 2009: 2].

Выделяющие топик сегментированные конструкции способствуют логизации текста, что удобно и для пишущего (говорящего), и для читающего (слушающего). Например: Отсюда и результат. Во всем мире женщины, несмотря на сохраняющееся гендерное неравенство, отвоевывают у мужчин позиции на рынке труда. [Интернет URL http://www.meta.kz/150962-krepkijj-khozjajjstvennik.html дата обращения: 8.03.2010]. Парцелляция же – это выделение ремы, информационного центра высказывания, приобретающего в этом случае каузальное значение, одновременно повышающего экспрессивность, эмоциональную сторону высказывания, а также оформляющего modus, субъективность, позицию автора текста: Что же касается наблюдателей со словарем, то им тоже нужна новая вакцина. От клинического идиотизма [Интернет URL http://lenta.ru/columns/2010/03/18/vaccine/ дата обращения: 18.03.2010].

При парцелляции простого предложения за границы предложения интонационно и графически выносятся члены его внутренней структуры. В случае сложного предложения парцеллятом выступает придаточное, приобретающее самостоятельную информационную нагрузку и интонационное оформление [Рогова, 1975]. Основой парцелляции является такое фундаментальное свойство языкового знака, как асимметричный дуализм [Карцевский, 1965: 92-93]: при парцелляции не совпадают границы предложения как схемы, плана сообщения и высказывания как предложения, произнесенного в ситуации общения, интонированного и разделенного на тему и рему. По нашим наблюдениям, чаще всего в простом предложении отделяются либо второстепенный член предложения (чаще обстоятельство), либо член/члены однородного ряда: Саша Яценко вообще не похож на актера. Ни на экране, ни в жизни. [Нов.Газета №40, 12.04.2013: 17]; Но дистанцию между автором и героем сохранить не смогла и вопреки всем законам кино и жестоким нормам нашей реальности включилась в судьбу Антона, изменив линию его жизни. И своей. [Нов.Газета №40, 12.04.2013: 24]; С момента создания Госнаркоконтроля в 2003 году многие утвердились во мнении, что борьба с наркоторговлей и наркоманией для наркополицейских – второстепенная задача. Теперь им предстоит доказать, что это не так. Не перегибая палку. [Рус.Newsweek №44, 2009: 28].

Касаясь вопроса функционирования парцеллированных конструкций в языке современной публицистики, необходимо уделить внимание и такому новому явлению русского синтаксиса, как парцелляция с абзаца. Например:

Понятно, что надо делать. Надо сокращать неэффективные вузы.

Надо сокращать бюджетные места в вузах, потому что за эти места все равно платят взятки.

Надо радикально реформировать РАН, потому что в своем нынешнем виде она ни к какой науке не способна…

Наконец, надо бороться, как я уже сказала, не с плагиатом даже, а с организованным преступным сообществом плагиатчиков. [Нов.Газета №40, 12.04.2013: 5].

В количественном соотношении такие конструкции уступают случаям парцелляции высказываний через традиционный знак – точку, однако подобное членение все чаще фиксируется на страницах современных русских СМИ. Так, в нашей картотеке зафиксировано…. подобных примеров. Парцеллят с абзаца передает важную дополнительную информацию, которая оформляется при этом не просто как отдельная мысль, а как новая микротема. Налицо специально создающееся противоречие: абзацный отступ есть канонический знак перехода к новой мысли, используется же он для окончания и смыслового акцентирования мысли предыдущей.

Таким образом, современная глобальная языковая ситуация (увеличение потока информации, а также скорости его прохождения, высокая цена и ограниченный размер информационной Интернет-площади, давление аналитического, т.е. также экономного в грамматическом оформлении мирового английского языка, роль визуализации в подаче информации, способствующая появлению современных креолизованных текстов, например, в рекламе и т.п.) является мощным фактором экономии в языке, поэтому тенденция к экономии речевых усилий в ближайшем будущем будет, на наш взгляд, только усиливаться. В частности, на материале публицистических текстов можно проследить основные пути реализации этой тенденции: упрощение синтаксических конструкций, синтаксическая контаминация, рост интертекстуальности.

Публицистические тексты, представляя собой примеры литературного языка, одновременно заимствуют некоторые черты, характерные для разговорной речи. Тем самым создается эффект живого общения с читателем, а элементы устной речи проникают в письменный кодифицированный язык. Можно сделать вывод, что расчлененные (парцеллированные, сегментированные), контаминированные и присоединительные конструкции, ранее являвшиеся особенностью разговорного языка, становятся нормой. И синтаксическая система, постепенно изменяясь, подстраивается под требования современных носителей языка: точный, краткий, понятный текст, не лишенный при этом образности и экспрессивности.

 

§1.4. Публицистическая речь и ее особенности

Наша работа посвящена исследованию синтаксических явлений, которые проявляются прежде всего в текстах современной публицистики. Публицистический стиль является одним из стилей русского литературного языка [Словарь-справочник лингвистических терминов, 1976]. Основными сферами жанрами этого стиля являются  журнальные и газетные статьи, а также Интернет-публикации. С точки зрения тематики такие произведения обычно разноплановы (политика, социальная жизнь, бытовые вопросы, художественные и философские проблемы).

С точки зрения языка
публицистический стиль является своеобразным «буфером» между некодифицированной разговорной речью и построенным по строгим принципам научным и деловым стилями, но при этом включает средства выразительности, характерные для языка художественной литературы.
Упрощенный, неспециализированный язык публицистики помогает читателю или слушателю усвоить информацию на новом понятийном – популярном – уровне. Таким образом, содержательная и языковая специфика публицистических произведений создает особый дискурс, рождаемый в результате некоторой переработки имеющейся точной (фактической) информации и добавления в нее авторских элементов [Купина, Михайлова, 2004: 116].
В силу своей главной особенности – актуальности – публицистическая речь стремится достичь не только высокого уровня общепонятности, но и требует использования свежих и новых форм выражения информации. Речь идет об участии специальной терминологии и эмоционально окрашенной лексики, о сочетании стандартных и экспрессивных средств языка, об использовании абстрактной и конкретной лексики, об использование жаргонизмов и сниженной лексики, фразеологизмов и метафор, типичных для данного момента конструкций изложения материала.
Без сомнения,
публицистика уже долгие десятилетия остается основной сферой возникновения и распространения языковых неологизмов: лексических, словообразовательных, фразеологических. Однако необходимо заметить, что работа по насыщению русского литературного языка новым проходит и в плане пополнения синтаксическими структурами. Поэтому данный стиль оказывает существенное влияние на развитие языковой нормы в целом. При этом при исследовании современной прессы невозможно не заметить, что в связи с большими объемами выпускаемых медиа-изданий отмечается и большое количество небрежной, неточной речи, стилистических и грамматических дефектов, которые появляются вследствие сла­бого владения ресурсами языка или не­достаточного развития коммуникативных навыков непри­нужденного, достаточного и лаконичного выражения мысли: Большинство жителей Латвии проголосовали против русского языка [Интернет URL http://www.pravda.ru/news/world/19-02-2012/1108575-referendum-0/ дата обращения: 19.02.2012].  Поэтому в лексическом плане наблюдается снижение (или «усреднение», «массовизация», «огрубление») речевого стандарта, который сопровождается активным вторжением элементов разговорного языка [Нещименко, 2001: 98].  Однако нужно заметить, что происходящие в синтаксическом плане изменения, по нашему мнению, все-таки не могут быть названы «огрублением», так как структуры, заимствованные из разговорного языка, способствуют передаче необходимой информации в лаконичной и точной форме, что выгодно и адресанту (малый объем текста, возможность добавить больше деталей), и адресату (доступность, адекватность уровню знаний адреанта, экспрессивность).

Помимо влияния разговорной речи, необходимо обратиться и к изменению облика публицистического текста под активным воздействием  иноязычных включений. В связи с новыми экономическими и технологическими отношениями, перехода России к политике сотрудничества и формирования в нашей стране открытого общества наш язык стал очень быстро и в больших объемах осваивать ино­язычную лексику и новые принципы построения высказываний (например, тенденция к аналитизму). Более того, в настоящее время обычным явлением становится включение иностранного слова в русскоязычный контекст без перевода, при этом чужеродный элемент может быть как согласован с другими членами предложения (причем вариантов согласования может быть несколько), так и оставлен без согласования: Свидетели e-government [НГ № 72, 2010: 15]; Все охотно признавали, что их жилище тоже почти целиком «Made in China». [Обл.Вести №58, 04.10.2013: 1].

Как указывает С.И. Сметанина, «в основе построения медиа-текста лежит принцип от­бора языковых средств в соответствии с задачами обще­ния. Функциональная стилистика регламентирует выбор язы­ковых единиц с целью обеспечения эффективности про­цесса коммуникации и, как всякая кодифицирующая си­стема, предписывает нормы поведения, в данном случае речевого» [Сметанина, 2002: 44]. Речевая ситуация влияет и на выбор синтаксических средств передачи информации. Так, в газетах мы чаще встречаем новые структуры в статьях, касающихся социальных вопросов, в аналитических обзорах, журналистских расследованиях, тогда как краткие информационные сводки, сообщения о происшествиях в городе или о результатах выборов представляют собой классический с точки зрения синтаксиса текст.

В нашей работе мы рассматриваем публицистические тексты не только на классических – бумажных носителях (газеты и журналы), но и Интернет-издания (сайты и новостные порталы), а также телевизионную рекламу. Поэтому, помимо особенностей, которые являются общими для обоих типов передачи сообщений СМИ, необходимо перечислить и те черты, которые являются отличительными  именно для текстов в глобальной сети  [Хайдарова, 2010: 149-151; Современная интернет-коммуникация: структура и основные параметры, 2012: .9-52].

Прежде всего необходимо отметить особенность самой площадки размещения информации: в газете это определенная полоса и колонка, а в Интернет-ресурсе – дорогое виртуальное пространство. Отсюда вытекают все остальные специфичные черты построения новости в сети:

1) Предельная лаконичность, сжатость и четкость сообщения. В силу небольшого по размеру места, выделяемого под новость, текст в интернет- ресурсах обычно меньше по объему, а значит – в нем максимально проявляется стремление автора донести необходимую информацию сжато, но при этом полно и доступно, не лишая сообщение экспрессивности и выразительности;

2) Информационная мозаичность. Интернет-публикация представляет собой неоднородный текст с многочисленными включениями ссылок, рекламы, картинок. Причем эти включения зачастую прерывают основной текст статьи. В процессе чтения пользователь может столкнуться не только со статичными внетекстовыми элементами, но и со всплывающими окнами рекламы и видеороликами. Поэтому у авторов виртуальных статей возникает дополнительная трудность по удержанию внимания и интереса читателей именно на их материале. А значит их задача – не просто донести информацию, но выбрать такую форму ее подачи, чтобы удовлетворить и запросы пользователя (лаконично, полно, метко, доступно, интересно), и запросы заказчика (броско, кратко – для экономии арендуемой виртуальной площади);

3) Наличие изображений, никак не связанных с текстом. Как уже сказано, большое количество изображений (картинки, иконки, анимация, фотографии) является в настоящее время постоянным атрибутом интернет-публикаций. Чаще всего на авторитетных ресурсах публикуется некая иллюстрация к статье, которая располагается вместе с текстом в центре. Но, помимо этого, на периферии экрана расположены также маленькие картинки с разнообразными объявлениями. Иногда также на тексте статьи может появиться «выплывающее» окно с рекламой в виде изображения;

4) Наличие ссылок на другие сообщения. Эта особенность может быть как полезна для журналиста и читателя, так и затруднительна. После статьи обычно размещаются так называемые ссылки по теме – на статьи, близкие по тематике, размещенной выше. Эти ссылки обычно приводятся либо автором публикации, либо администратором сайта и могут быть весьма полезны читателям, заинтересовавшимся освещенной в этой публикации проблемой. Но, помимо таких ссылок, пользователи новостных порталов вынуждены сталкиваться и с бесполезными, а чаще даже мешающими чтению статьи ссылками, которые расположены по всему пространству интернет-страницы или «всплывают», загораживая основной текст;

5) Недостаток вербальной информации. Страница с интернет- публикацией разительно отличается от газетной полосы. Благодаря возможностям виртуальной сети авторы могут помещать гораздо больше невербальных элементов в свою статью. Иногда такие элементы количественно превосходят вербальные, и текст заменяется видеорядом или набором иллюстраций с подписями. Именно в Интернете получил широкое распространение фоторепортаж, который представляет собой расположенные друг за другом кадры определенного события, подписанные комментарием (правда, не всегда) и объединенные общим заголовком;

6) Креолизованный текст. Это неоднородный текст, включающий элементы вербальной (языковой) и невербальной системы (например, фотографии, рисунки и др.) Например, нами обнаружены случаи использования практически одинаковых фотографий с изображением В.Путина и Ю.Тимошенко. В одном случае статья называлась «Коса и камень» [Рус.Newsweek №44, 2009: 6] и представляла собой прецедентный текст – пословицу Нашла коса на камень, а также аллюзию на строчку из песни группы 7Б: «Нашла коса на камень. Идет война на память лет». Рядом с заголовком две фотографии: одна изображает Юлию Тимошенко, другая – Владимира Путина. По всему ясно, что статья написана о неких проблемах взаимопонимания между премьерами России и Украины. Применительно к современным публицистическим текстам в лингвистике появился специальный термин: «лингвовизуальный комплекс» – газетный текст, сопровождаемый фотоизображением, как разновидность поликодовых текстов, или «семиотически осложненный текст» [Ворошилова, 2006: 180-189]. В качестве невербального компонента в Интернет-изданиях (в отличие от газет и журналов) активно используются не только фотографии, но и различные рисунки, логотипы, видеофайлы, анимация, причем это могут быть как элементы, иллюстрирующие сам текст, так и не соотносимые с ним, прерывающие его (реклама, ссылка на другой ресурс и т.д.);

7) Наличие подзаголовка, расшифровывающего заголовок. Данная особенность встречается и в традиционной прессе. Явления использования заголовка и подзаголовка встречаются, когда заголовок дает недостаточную информацию о содержании статьи или излишне метафоричен: Гора с плеч. Россия освободится от коммерческой задолженности бывшего СССР. [Интернет  URL http://www.lenta.ru/news/2010/01/25/debt/ дата обращения: 30.11.2009]. В таких случаях в качестве заголовка нередко использование прецедентных текстов, отдаленно указывающих на тему статьи, а в качестве подзаголовка – предложение, содержащую главную мысль сообщения: Восточный экспресс. США кардинально меняют стратегию своих отношений с Индией и Китаем. [Интернет URL http://www.lenta.ru/articles/2009/11/26/india/ дата обращения: 26.11.2009].

Обратимся к факторам, влияющим на формирование современного публицистического текста, как на традиционных бумажных носителях, так и Интернет-изданий.

На формирование и развитие публицистического стиля влияют лингвистические и экстралингвистические факторы.

Лингвистические факторы – это реализация информационной и воздействующей функций публицистического стиля. Информационная функция текстов СМИ определяется такими их особенностями, как документальность, объективность, официальность, логичность и аргументированность излагаемого материала [Лаптева, 2006]. Так как публицистический текст часто ограничен во времени подготовки, особенно если он касается злободневных проблем или срочных сообщений, журналисты вынуждены использовать известные публицистические приемы, частотные языковые средства, устойчивые речевые обороты (клише), интертекстуальность и прецедентность как современные (постмодернистских) способы организации текста. Это определяет стандартизацию языка газеты с одной стороны (В.Г. Костомаров в своей книге «Русский язык на газетной полосе» доказал, что стандартизованность речи обеспечивает высокую скорость подготовки информации [Костомарв, 1971]) и выражения авторской позиции и создания авторского стиля – с другой стороны. Стандартизированность текста помогает сэкономить усилия журналиста, оперативно откликнуться на события и передать информацию о них читателям, а в совокупности с актуальными средствами создания «знакомого» текста облегчает аудитории чтение и понимание статьи.

Воздейству­ющая функция, которая сегодня, по нашему мнению, занимает особо важное место в создании репортажа, заключает в себе передачу оценки событий, выражение авторского отношения к содер­жанию текста, использование изобразительных и образных средств [Бобровская, 2011]. При наличии высокой конкурентности среди изданий именно реализация воздействующей функции публицистического текста определяет аудиторию и «имидж» издания. В последнем случае происходит взаимодействие лингвистического и экстралингвистического факторов.

Г.Я. Солганик полагает, что выбор оценочных средств выражения во многом определяется жанровой спецификой текста.  Так, например, заметка, репортаж, отчет, корреспонденция призваны в основном реализовать информационную функцию, тогда как воздействующие фрагменты лишь сопровождают документальную основу текста (например, заголовок-метафора, обобщающее высказывание с выражением авторской позиции или риторический вопрос в конце текста, изобразительный фрагмент в репортаже с места события). Другие статьи, подразумевающие не просто констатацию и описание фактов, а их рассмотрение с разных позиций, анализ, обсуждение актуальных проблем с точки зрения соответствующих её тематике ценностей, задействуют развитую систему аргументов, используют эмоционально-экспрессивные компоненты. В рецензии, очерке, аналитической статье, памфлете, фельетоне реальные связи и оценки трансформируются образными ассоциациями, сравнениями, аллюзиями. В определенных случаях публицистическая статья становится настолько авторской и отвлеченной, что документальная основа становится лишь основой для рассуждений журналиста. Именно с этим особенностями подачи материала связана классификация текстов СМИ: информационные, аналитические, художественно-публицистические.

К экстралингвистическим факторам относятся оперативность создания и потребления текста, периодичность, коллективное авторство, использование других, первичных текстов (таких, как официальные документы, данные рейтингов и социологических опросов, интервью и др.) [Сметанина, 2002: 45].

Как писал в своей работе В.Г. Костомаров, «конструктивным принципом организации средств языка в газетно-публицистическом стиле, обеспечивающим выполнение основных функций СМИ, традиционно признается принцип чередования стандартных и экспрессивных сегментов текста» [Костомаров,1971: 57]. Чередованием стандарта и экспрессии (объем каждого из этих элементов определяется автором или изданием), обеспечивается реализация комплексной задачи информирования и воздействия, то есть основной задачи, осуществляемой функционированием публицистического стиля. Необходимо отметить, что под стандартом понимается схема построения сообщения, характерная для публицистического стиля (включающая, к примеру, заголовок, подзаголовок, обозначение темы, основную часть и вывод), реализуемую с помощью определенных лексических средств, клишированных оборотов речи. Как писал В.Г. Костомаров о языковом стандарте (в сравнении со штампом), стандарт «не вызывает негативного отношения, так как обладает четкой семантикой и экономно выражает мысль, способствуя быстроте передачи информации» [Там же: 114]. Исследователь также пишет, что «модель газетного языка раскрывается как обязательное и прямолинейно-постоянное соотнесение стандартизированных и экспрессивных сегментов цепи, их чередование и контрастирование...» [Там же: 57]. Под стандартом «понимается любое интеллектуализированное средство выражения в его противопоставленности с экспрессией». Отличительными чертами стандарта выступают «воспроизводимость, однозначная семантика и, прежде всего, нейтрально-нормативная окраска». Стандарт – немаркированные языковые единицы, они существуют в готовой форме, легко переносятся из текста в текст, воспринимаются однозначно [Там же: 180].

Отсюда проистекает мысль о способе усвоения материала в публицистическом тексте – от части к целому: каждая часть должна отвечать общей цели текста. «Определив функцию целого, можно установить, какие части нужны целому, чтобы оно существовало. Познать часть – это значит подойти к ней не структурно, а функционально, оценив назначение каждой части в жизни целого, принцип их взаимосвязи: подчинение, равноправие, иерархию, уровень стабильности», – указывают исследователи [Сметанина, 2002: 47].  Поэтому каждая часть публицистического текста связана с остальными, и если одна часть является менее значимой в информационном плане или менее адекватной для понимания (например, заголовок в форме метафоры или цитаты), это восполняется другой частью (подзаголовком, соответственно). То есть происходит то самое чередование фактов и экспрессии, стандарта и авторства, реализации информационной и воздействующей функций.

Если рассматривать публицистический стиль с точки зрения системного анализа, он занимает промежуточное положение между двумя уровнями функционирования в социокультурных системах: внешний уровень связывает систему со средой, а внутренний уровень дает информацию о поведении каждого из компонентов системы в их взаимодействии с другими в системном пространстве. Как пишет С.И. Сметанина, «…публицистический стиль следует отнести к такому типу сложных систем, в которых действие протекает не по замкнутому циклу, как в системах технических и биологических, но постоянно изменяется, то более радикально, то менее радикально, делая систему развивающейся» [Сметанина, 2002: 47]. Эта способность существует благодаря тому, что такая система имеет свободу выбора действий, которая, в свою очередь, определяет, как и в какой мере следовать программе поведения и как ее изменять [Там же].

Как уже было сказано, публицистическое произведение – это авторский текст. Поэтому к каждой статье применим не только языковой стандарт, но и авторский стиль, свойственная конкретному журналисту манера письма.

В газетно-публицистическом стиле принято вести повествование от первого лица, образы автора и рассказчика, который делится своими мыслями, чувствами, оценками, совпадают, происходит прямое обращение к читателю – своеобразный диалог. При этом сам образ автора непостоянен и неуниверсален; об образе автора как семантико-стилистическом центре произведения впервые написал в 1930-х годах В.В. Виноградов [Виноградов, 1971]. Нас в нашей работе интересует автор как инициатор диалога с читателем/слушателем и как лицо, избирающее средства для передачи информации, уходящее от языкового стандарта и изменяющее его.

Образ автора меняется в зависимости от жанра, в котором пишет журналист: так, для обозрения характерен образ рассказчика, являющегося голосом коллектива, партии и т.д.; в очерке, напротив, проявляются индивидуальные особенности автора; в фельетоне и памфлете, а в современной публицистике порой и в аналитической статье наблюдается образ иронично и критически настроенного, непримиримого с несправедливостью повествователя.

Поскольку публицисту необходимо донести свою точку зрения до аудитории, его произведение приобретает формы не монолога, а диалога, в котором он обозначает свою позицию, аргументирует ее, задает вопросы читателям, призывает их о чем-то задуматься. В связи с такими равноправными отношениями «автор – читатель» мы обращаемся в нашей работе к такому понятию, как «диалогичность текста» [Дускаева, 2004; Колокольцева, 2001]. Вслед за современными исследователями мы придерживаемся мнения, что диалогичность является ведущим признаком современного публицистического текста [Шаповал,1999]. В первую очередь это проявляется в синтаксической структуре. 

Выводы по главе I. На развитие и формирование синтаксиса современного русского языка влияют внешние и внутренние факторы, которые взаимосвязаны и действуют одновременно. При этом действие внешних факторов (к ним относятся тип политической власти, массовые переселения, социальные преобразования, технологический прогресс, международные и межкультурные связи и проч.) вызывает изменения в языке. А внутренние факторы, т.е. условия, существующие внутри языкового строя, способствуют эволюции языка. При этом развитие языка проходит по определенным законам: 1) закон асимметричности языкового знака; 2) закон экономии; 3) закон «второго более тяжелого»; 4) закон дифференциации значений; 5) закон системности; 6) закон языковой традиции; 7) закон аналогии; 8) закон экономии речевых усилий.

Развитие языка идет в определенных направлениях, которые определяются указанными факторами. Эти направления мы называем тенденциями и выделяем наиболее активно действующие: демократизация, экономия усилий, аналитизм, дистинктность.

Обозначенные тенденции (к экономичности выражения,  к дистинктности и сопутствующую им тенденцию к аналитизму) мы рассматриваем в работе на примере публицистических текстов. Выбор материала обусловлен особенностями публицистического стиля (экспрессивность, информативность, стилистическая неоднородность, разговорность, диалогичность и проч.) и условиями его использования в печатных источниках (газеты и журналы) и Интернет-ресурсах (ограниченное пространство, злободневность, аттрактивность и проч.), что отражается на синтаксическом уровне как уровне коммуникации.

Загрузка...
Комментарии
Отправить