Советско-югославский конфликт

Еще в мае 1945 года на выступлении в Любляне И.Б. Тито заявил, что современная Югославия не будет больше являться предметов торгов и диспутов великих держав, что «страна сама будет определять свой путь и развитие». Эта речь вызвала неблагоприятную реакцию И.В. Сталина, однако никаких отрицательных последствий для отношений СССР и Югославии этот исторический эпизод не имел.
 
Заявление югославского вождя на практике было подкреплено его активной деятельностью как внутри страны, так и на международной арене. Особенно активная государственная политика распространялась на балканский полуостров, в частности, на Болгарию, Албанию, Грецию. Так охарактеризовал профессор Белградского университета Милан Ристович югославскую политику: «Активность Белграда, проявившего себя в качестве ведущей силы на Балканах, вызывала опасения и в западных столицах, и в Москве».
 
В январе 1948 года, в связи с разгоревшейся гражданской войной в Греции, И. Тито предложил руководителю Албании Э. Ходже подготовить ввод дивизии югославских войск в страну. Этот ход позволял укрепить югославское влияние в Албании, однако руководители Албанской коммунистической партии опасались оказаться под властью Югославии.
 
Демарш со стороны ФНРЮ (Федеративная Народная Республика Югославия) был рассмотрен без участия и консультации Кремля, чем вызвал недовольство советского вождя И.В. Сталина. В послании В.М. Молотова советская сторона резко критиковала решение И.Б. Тито о помощи Албании без осведомления Советского Союза. В связи со сложившейся ситуацией на Балканах, недовольный несогласованными действиями на международной арене Болгарии и Югославии Сталин созвал руководителей этих стран на встречу в феврале 1948г.
 
10 февраля 1948 г. в Москве состоялось совещание трех коммунистических стран. Встречу открыл В.М. Молотов, назвав все существующие расхождения «с Советским Союзом, с одной стороны, И Югославией и Болгарией - с другой», заметив, что это является недопустимым как с партийной, так и государственной точек зрения. Молотов перечислил все «расхождения», сначала назвав «заключение югославо-болгарского договора о союзе, затем заявление Димитрова о федерации восточноевропейских стран и балканских государств, включая Грецию, и, в-третьих, Албанию». Сталин и Молотов резко критиковали действия Югославии и Болгарии, «не только оценив их как способные нанести ущерб интересам народно-демократических государств и Советского Союза, но и квалифицировав как особую внешнеполитическую линию, проводимую без предварительных консультаций с СССР».
 
Касаясь югославо-болгарского договора, Сталин выразил недовольство по отношении к нему, так как считал недопустимым любой договор между этими двумя странами без уведомления Кремля. Э. Кардель признавал, что «с болгаро-югославским договором была проявлена спешка». Но при этом член КПЮ утверждал, что о данном договоре было своевременно извещено правительство СССР, что между Югославией и СССР никогда ранее не было принято бесконсультативных действий. Кардель также отстаивал своё мнение на счет вынужденного ввода дивизии югославских войск в НРА в связи с гражданской войной в Греции и сложившейся опасной ситуацией на албано-греческой границе. Впоследствии И.Б. Тито заверил советского руководителя в том, что «воздержится от плана послать дивизию в Албанию».
 
По мнению Сталина И.В., недовольство в Москве было связано с более серьезной проблемой: «дискуссией вокруг амбициозного и опасного для интересов Советского Союза проекта югославо-болгарской (кон)федерации, которая в будущем должна была распространиться и на Албанию, а затем на Венгрию, Румынию, Польшу, Чехословакию и Грецию».
 
По поводу создания федерации одной и той же позиции придерживались Сталин и Тито. Они считали, что первым шагом на пути к созданию федерации должно быть объединение Югославии и Албании (т.к. для Тито было важным, чтобы ядром федерации являлся именно Белград, а для Сталина это значило бы решение национального конфликта в двух странах). «Вам надо проглотить Албанию – чем скорее, тем лучше», - сказал советский лидер во время беседы с М. Джиласом на встрече 9 января. Димитров Г., руководитель НРБ (Народная Республика Болгария), больше всех балканских лидеров горел идеей о восточноевропейском объединении, только основу ему, по мнению Димитрова, должен был составить Таможенный Союз с Румынией. Против этого выступал югославский вождь И.Б. Тито. Еще в феврале 1948 г. советская газета «Правда» «подвергла Димитрова критике и выразила свое неудовольствие его «проблематичными и фантастическими „федерациями“ и „конфедерациями“».
 
На совещании все того же дня 10 февраля Сталин заметил по поводу порядка образования балканской конфедерации: «Нет, сначала федерация Болгарии-Югославии, а затем обеих с Албанией». И добавил: «Мы думаем, что нужно создать федерацию, объединяющую Румынию с Венгрией, а также Польшу с Чехословакией». То есть Димитров, согласившись с советской установкой, должен был отбросить свои амбиции в организации федерации и поддаться решению о первоначальном объединении с Югославией.
 
В конечном итоге февральской встречи трёх социалистических стран 11 февраля по советскому предложению были подписаны соглашения СССР с Болгарией и СССР с Югославией о консультациях по внешнеполитическим вопросам.
 
Получив отчет югославских представителей на заседании Политбюро ЦК КПЮ 1 марта 1948г., Тито констатировал, что «отношения ФНРЮ с СССР зашли в тупик»: СССР подозревался в вербовке югославских военных, в советской печати не было информации о политике в ФНРЮ и Советский Союз недоверчиво относился к внешней самостоятельной югославской политики, хотя последняя (Югославия) не давала для этого повода. «Подчеркнув, что у Югославии нет разногласий с СССР в сфере внешней политики, он [И.Б. Тито – А.О.] высказался против создания федерации с Болгарией на том основании, что её замысел напоминает «троянского коня». Тито решил, что в связи со сложившимися обстоятельствами следует отложить создание федерации, необходимо неоднократное обсуждение этого вопроса на правительственном уровне с созданием условий для благоприятной реализации балканского проекта.
 
События зимы 1948г. дали трещину в отношениях Советского Союза и социалистической Югославии. Некоторыми учеными подчеркивается, что советский руководитель слишком драматизировал при рассмотрении вопроса о внешнеполитических соглашениях при «вполне разрешимых либо уже решенных проблем». Усугубило ситуацию письмо от 27 марта от КПСС к КПЮ, тем самым искусственно обострив назревавший конфликт между двумя ранее братскими странами.
 
И.В. Сталин, ранее выделявший Броза Тито как своего преемника, стал воспринимать его как соперника в социалистическом лагере, особенно влиятельного на балканском полуострове. В действительности, И.Б. Тито хотел расширить территорию Югославии и её международное влияние, создав так называемую Балканскую Федерацию в составе трех стран: Югославии, Болгарии и Албании. Создание крупного, единого и не зависимого от СССР государства на Балканах было совершенно не нужно Сталину. И ко всему прочему коммунистическая партия Югославии тогда стала бы претендовать на руководящую роль в ЦК, наравне с КПСС.
 
 

Экономические и военные отношения. Отзыв советских специалистов из Югославии

 
 
В послевоенное время в коммунистических странах были распространены смешанные экономические общества. Это форма организации акционерных компаний, при которой партнером частного капитала выступает государство, которое сосредотачивает в своих руках определенное количество акции и принимает непосредственное участие в организации производственной, торговой, перерабатывающей деятельности общества. Особое место занимали смешанные общества во внешней торговле, лесопромышленности. Данная форма смешанных обществ в СССР применялась, в основном, с целью поднять упадок в стране, укрепить народное хозяйство в Советском Союзе и в государствах советского блока послевоенного периода. СССР в первые годы по окончании Второй Мировой войны предлагал Югославии создать такие общества, на что руководитель последней ответил отрицательно, считая, что Югославия к этому не готова.
 
С 1947 г. Э. Ходжа, руководитель албанской коммунистической партии, и И.Б. Тито обсуждали создание подобных смешанных обществ в их странах. Этот поступок югославского вождя в отношении Албании вызывал недовольство Кремля. Стали все чаще появляться «упреки того или иного советского представителя: почему югославы организуют с албанцами смешанные общества, если сами не хотят создавать их с СССР?». Становится очевидным стремление Москвы занять место Югославии в Албании.
 
На протяжении всего времени сотрудничества СССР и Югославии Советский Союз оказывал последней постоянную помощь в улучшении экономического состояния страны, промышленного, отправляя советских специалистов в ФНРЮ. Однако во время мартовского отчета югославских представителей на заседании Политбюро ЦК КПЮ И.Б. Тито заявил: «На нас оказывают экономическое давление. Мы должны ориентироваться на собственные силы». Тито открыто дал понять всем членам Политбюро, что Югославия все меньше должна надеяться на крепкое советское экономическое плечо.
 
В рядах КПЮ был один человек, С. Жуйович, член Политбюро ЦК КПЮ, который по собственной инициативе сообщил послу СССР в Белграде А.И. Лаврентьеву о всем происходившем на заседании ЦК КПЮ 1 марта 1948 г. Ответной реакцией советского вождя на это стало решение об отзыве советских военных советников из Югославии 18 марта, а 19 марта об отзыве гражданских специалистов. Советское правительство это мотивировало тем, что люди окружены недружелюбным отношением, что югославское руководство способствовало созданию атмосферы недоверия и враждебности вокруг советских специалистов. И к тому же Срзентич, помощник члена Политбюро Кидрича, сообщил торгпреду Лебедеву, что советским советникам нельзя выдавать любую информацию, касающуюся экономики страны.
 
Со всеми подобными вопросами они должны обращаться в Правительство ФНРЮ.
20 марта Тито отправил письмо Молотову, в котором отвергал все вышесказанное, но вместе с тем, он подтвердил, что действительно Правительство ФНРЮ приняло решение запретить давать любую информацию советским специалистам. Это объясняется тем, что Правительство боялось утечки любого рода информации, учитывая то, что и в югославской верхушке были приверженцы сталинизма, которые передавали необходимые данные советской стороне (С. Жуйович, например). В связи с отзывом всех советских людей, в тупик вошли и торговые отношения между Югославией и СССР.
Э. Кардель впоследствии говорил: «Тогда мы не могли даже представить себе, что наши мнения так рассердят Сталина… Конечно, мы понимали, что Сталин будет недоволен нашими позициями <…>. Мы считали, что в действительности речь шла не о таких уж больших различиях в позициях, которые могли бы в принципе вызвать конфликт, а тем более обострение межгосударственных отношений».
 
Таким образом, март 1948 года стал переломным в отношениях СССР и Югославии. Были нарушены торговые договоры, отозваны специалисты и советники, начались обмены письмами между ЦК компартий с различного рода обвинениями. В конце 1948 года Советское правительство сделало вывод, что недружественная политика югославского правительства сделала невозможным сохранение прежних торговых отношений с СССР. Поэтому с конца марта принято считать начало не только межгосударственного советско-югославского конфликта, но и межпартийного.
Глава 2. Конфликт внутри социалистического лагеря. Разрыв межпартийных связей.
 
После обмена Молотовым и Тито письмами по поводу отзыва советских военных и гражданских специалистов в политических отношения их государств начался сложный период, затянувшийся в итоге на 6 лет. Начались обмены письмами на уровне коммунистической партии. Самыми важными источниками, сохранившимися в архивах Советского Союза и югославском Архиве И.Б. Тито, являются три письма И.В. Сталина и В.М. Молотова, которые были отправлены членам ЦК КПЮ 27 марта, 4 мая и 22 мая 1948 г.
 
Отношения в марте сорок восьмого были очень напряженными в советско-югославских рамках. В ответ на письмо от 18 и 20 марта И.Б. Тито, И.В. Сталин и В.М. Молотов отправили письмо членам ЦК КПЮ. Его можно сравнить с меховым горном, который все сильнее разогревал и так не простые межпартийные отношения. В письме говорилось об антисоветских настроениях и клеветнических выпадах против СССР и ВКП(б) среди ведущих деятелей КПЮ; о причинах, повлекших вывод гражданских и военных специалистов из Югославии; о том, что между двумя странами существуют некоторые факты, которые вызывают неудовольствие СССР и направлены на ухудшение отношений между Советским Союзом и Югославией.
 
Сталин жестко в письме критиковал позицию Югославии в том, что "ВКП (б) вырождается, что в СССР господствует великодержавный шовинизм", что СССР стремится экономически поработить Югославию. Одновременно югославское правительство обвинили «в отходе от марксистско-ленинской линии, грубых ошибках оппортунистического характера, отрицании роста капиталистических элементов в стране, <…>, в отсутствии внутрипартийной демократии, в том, что партия фактически находится на полулегальном положении, даже в покровительстве английским шпионам». Последняя фраза заключается в том, что Велебит, по коммунистическим убеждениям считавшийся английским шпионом, находится при Министерстве Иностранных дел Югославии. Это ужасно возмутило И.В. Сталина, и он добавил, что это «лишает возможности Советское правительство вести открытую переписку с югославским правительством через министерство иностранных дел Югославии». Сталин заметил в письме, что такую организацию работы, которая действует в КПЮ, ВКП (б) не может считать марксистско-ленинской, большевистской. Тем самым Сталин обвинил отход КПЮ от первоначального замысла, идею компартии, заложенного К. Марксом и В.И. Лениным.
 
Советский вождь бросил на чашу весов всё: получил, в итоге, еще большее. Он «опрокинул» выраставшего соперника И. Тито, установил гегемонию внутри мирового коммунистического лагеря.
 
Ситуация оказалась на столько острой, что 12 апреля 1948 г. созванный Пленум ЦК КПЮ обсудил письмо ЦК ВКП (б) и утвердил ответное послание Сталину и Молотову. В нем отвергались все обвинения в адрес компартии Югославии, так как являлись необоснованными, указывалось на недопустимость тона советского письма, оскорбительных характеристик ряда руководителей КПЮ и выдвигалось требование о прекращении разведывательной деятельности советской службой в Югославии. Тито и Кардель выдвинули требование, чтобы в Югославию прибыл представитель ВКП (б), чтобы то на месте смог увидеть своими глазами всю ситуацию и разобраться в советско-югославских разногласиях.
 
Следует отметить, что в это время, с югославами, ущемленными тем, что ВКП (б) вынесла разногласия с Югославией на совещание Коминформа, СССР разорвал 24 апреля советско-югославский протокол о консультациях от 11 февраля 1948 г. Послужило к такому действию еще одно событие – борьба югославов и итальянцев за Триест; причем КПЮ, не дождавшись ответа от ВКП (б) о возможности диалога с западными державами, вручила ноту западным правительствам, чем вызвала недовольство СССР.
 
Прочитав письмо от ЦК КПЮ, Сталин отметил, что оно не только не означают какой-нибудь прогресс в сравнении с предыдущими документами югославов, а наоборот, еще больше запутывают дело и обостряют конфликт. В свою очередь Сталин сам вносил в переписку все большее обострение. Во втором письме от 4 мая 1948 г. не только повторялись все претензии ЦК ВКП (б) к ЦК КПЮ, но и ужесточались политические обвинения в адрес югославского руководства. Югославское предложение о приглашении советского специалиста, для рассмотрения дела на месте, было категорически отвергнуто. В этом же письме Сталин выразил желание рассмотреть советско-югославские противоречия, разногласия на совещании Коминформа. В ответном письме ЦК КПЮ от 17 мая это предложение отвергалось. Но несмотря ни на что совещание состоялось позже без участия КПЮ. Эта позиция ЦК ВКП (б) была ярко подчеркнута в последнем письме двусторонней переписки компартий от 22 мая 1948 г.
 
После обнародования резолюции Информбюро 27 июня 1948 г. советско-югославский конфликт был предан широкой огласке. КПЮ на V съезде партии квалифицировала критику в резолюции Информбюро как неточную, неверную, заявив, что Югославия является «социалистической страной во главе с СССР». На съезде подчеркивалось то, что Югославия считает себя членом Коминформа, признает главенствующую роль ЦК ВКП(б) и признает необходимость следовать ее пути развития. Съезд поручил ЦК КПЮ «сделать все возможное для преодоления расхождений с руководством ВКП (б), чтобы отношения между КПЮ и ВКП (б) вновь улучшились».
 
Но этому было не суждено случиться. После разрыва межпартийных связей с середины 1948 г. началось активное свертывание межгосударственного сотрудничества СССР и государств советского блока с Югославией. Несмотря на остроту конфликта, до конца 1948 года Югославия по-прежнему выступала на международной арене в составе социалистического блока.
 
Для дальнейшего устранения КПЮ советское руководство пошло на популярное в то время дело – пропагандирование против соперника, в данном случае, антиюгославская пропаганда, которая активно развернулась в сентябре 1948 года. В «Правде» 8 сентября была опубликована статья «Куда ведет национализм группы Тито в Югославии». В ней утверждалось, что «внутри страны группа Тито установила террористический режим, находится в состоянии войны со своей партией, вырождается в клику политических убийц». В дальнейшем именно эта статья ляжет в основу новой резолюции Информбюро в ноябре 1949 г. «Югославия во власти шпионов и убийц».
 
Таким образом, 1948 год стал определяющей вехой в межпартийных и межгосударственных отношениях двух государств социалистического блока – СССР и Югославии. Если что и можно было изменить в лучшую сторону внутри всех разногласий, то это время было упущено для обеих стран. Переписка КПЮ и ВКП (б) привела только лишь к обострению разногласий, никаких в итоге соглашений достигнуто не было, а добиться участия югославской стороны в совещании Коминформа в конце июня тоже не удалось. Именно 1948 год стал стагнационным для советско-югославских отношений, когда они зашли в тупик.
 
 

Восприятие советско-югославского разрыва на западе

 
 
 
Отношения между КПСС и КПЮ обострило то обстоятельство, что, без ведома последней, без её ответа, советская сторона ознакомила с письмом ЦК ВПК (б) от 27 марта 1948 г. Центральные Комитеты входивших в Информбюро компартий стран народной демократии. Уже в апреле в ЦК КПЮ, через советских представителей, стали приходить ответные резолюции, в которых выражалось согласие с позицией ЦК ВКП (б) причем безо всякого уточнения позиции КПЮ и выяснения всего дела непосредственно со второй ответной стороной конфликта. Это вызвало протест со стороны югославского правительства и осложнило двусторонние отношения.
 
В ответном письме к ЦК ВКП (б) от ЦК КПЮ 17 мая 1948 г. югославская сторона заявила о том, что не согласится на обсуждение сложившегося положения в Информбюро, в связи с мартовским событием. КП Советского Союза в очередной раз 19 мая отправила приглашение на заседание в Коминформ, но КПЮ была в своем ответе непреклонна. 21 мая в беседе с В. В. Мошетовым, заместителем заведующего отделом внешней политики ЦК ВКП(б), Тито заявил, что «проблему с Москвой можно было уладить конфиденциально, однако теперь, когда она стала достоянием остальных партий, он отказывается и вернется к переговорам, когда все «немного уляжется».
 
22 мая 1948 г. ЦК ВКП (б), расценив отказ ЦК КПЮ явиться на заседание Коминформа «как переход на путь раскола единого социалистического фронта стран народной демократии и Советского Союза», оповестил Центральный комитет КПЮ о том, что «вопрос о положении в КПЮ будет обсужден, независимо от участия югославских представителей, на заседании Коминформа, назначенном на вторую половину июня».
 
Отреагировав на уведомление Коминформа о явке на совещание 21 июня отрицательно, КПЮ отказалось участвовать в дискуссии с народными демократиями, так как «все прежние выпады против ФНРЮ, начиная с первого письма ЦК ВКП (б), убеждают в невозможности обеспечить равноправную дискуссию, что противоречит духу согласия и принципам добровольности, на которых строится Информбюро».
 
II Совещание Коминформа состоялось в Бухаресте (штаб-квартира в связи с конфликтом была перемещена из Белграда) в последней декаде июня 1948 г. Советская сторона прислала своих представителей в усиленном составе: помимо постоянных участников совещаний Жданова и Маленкова прибыли секретари ЦК. Результаты совещания были опубликованы 29 июня 1948 г., заключались они в резолюции «О положении в Коммунистической партии Югославии».
 
Результаты полностью удовлетворили желание инициаторов совещания – СССР. В резолюции КПЮ обвинялась во всех возможных, с точки зрения марксизма-ленинизма, грехах. Им ставились в вину отождествление внешней политики СССР и капиталистических стран; непризнание марксистской теории классов и классовой борьбы в переходный период; проведение неправильной политики в деревне, отказ от национализации земли, от ликвидации кулачества как класса; принижение роли рабочего класса, ликвидаторские тенденции в отношении КПЮ; насаждение «позорного, чисто турецкого, террористического режима»: переход КПЮ на путь ационализма и разрыва с ее интернационалистскими традициями, обвинялась в отходе от марксистко-ленинского учения.
 
Главным обвинением, однако, было обвинение в невосприятии братской помощи ВКП(б) и прочих партий в виде критики. Подводя вывод на совещании, Жданов отметил, что КПЮ откололась от остальных коммунистических партий. Он назвал излишнюю самоуверенность руководства главной этому причиной, а так же надежду на собственные силы и усиление в рядах КПЮ националистических тенденций. В заключении Жданов отметил, что подобный путь ведет к перерождению Югославии в «обычное буржуазное государство» и призвал «здоровые силы» КПЮ оказать воздействие на своих руководителей. Остальные делегаты полностью одобрили доклад Жданова.
 
В итоге, II Совещание Коминформа, созванное в большей мере по инициативе Советского Союза, является показательным в том, что партии-члены Коммунистического информбюро полностью поддержали позицию И.В. Сталина. До 29 июня в печати не было никакой информации, касающейся советско-югославского конфликта, после принятия резолюции то, что раньше было тайной для многих государств и людей. стало обнародованным фактом – осуждение политики КПЮ и фактическое прекращение дипломатических и государственных отношений между советским и югославским правительствами.
 
 

Отношение империалистических стран к конфликту в советском блоке

 
 
Через неделю после трехстороннего совещания в Москве 10 февраля 1948 г. в Министерстве Иностранных дел Великобритании отмечали, что «русские, кажется, дали затрещину и Димитрову, и Тито, а также и Маркосу [Верховный главнокомандующий Демократической армии Греции, глава Временного правительства Свободной Греции – А.О.]».
 
К началу 1948 года в Западной Европе происходил своеобразный процесс консолидации (как мы помним, приведший в итоге к созданию НАТО). Это событие совпало с нарастанием противоречий в другом блоке – советском, между Югославией и СССР, связанным с обсуждением проекта балканской федерации. Советское руководство опасалось дать западным державам предлог для оправдания их собственных шагов (западноевропейское объединение имеется в виду) в направлении политической и военной интеграции Западной Европы, носившей антисоветский характер. Это говорит о том, что Советский Союз боялся того, что на Западе Югославию могут поддержать державы и принять в свой блок, тем самым СССР получил бы не одного противника, а целую коалицию европейских держав. Такая огневая точка Сталину на Балканах была совсем не нужна.
 
Первоначально об обострившихся отношениях СССР и Югославии до 23 июня 1948 г. знали лишь страны, принадлежавшие к коммунистическому сообществу, входящие в Информбюро. Для западных держав информация о резолюции Информбюро «О положении в КПЮ», как утверждает автор монографии «Сепаратный путь Тито. Америка и Югославия в мировой политике» Джон Кэмпбелл, произвела эффект разорвавшейся бомбы.
 
В документе того периода «Отношение данного правительства [американского – А.О.] к событиям в Югославии» говорится о возможных действиях со стороны западных держав. Всё зависело от действий Тито и Югославского правительства. С одной стороны, Запад вполне может принять в свой стан Югославию, «если западный мир начнет заискивать перед Тито, это будет использовано Москвой для разжигания отвращения и антипатии к нему у всех представителей международного коммунистического движения, а также у собственных приверженцев Тито». Такое развитие событий могло бы привести к подрыву авторитета Тито на международной арене и подчинению его в итоге Кремлю. С дугой стороны, «если же западный мир начнет заискивать перед Тито, это будет использовано Москвой для разжигания отвращения и антипатии к нему у всех представителей международного коммунистического движения, а также у собственных приверженцев Тито».
 
Несмотря на такое достаточное критичное позиционирование, Запад поддержал действия Югославии. Капиталистические державы были поражены тем, что ФНРЮ сумела вырваться из коммунистического лагеря, «впервые в истории в международном сообществе появилось коммунистическое государство, основывающееся на базовых советских организационных принципах и главным образом на советской идеологии, однако независимое от Москвы». Американское правительство надеялось на достаточно теплые взаимоотношения между США и ФНРЮ и уверяло, что если Западные державы пойдут на сотрудничество с Югославским правительством, правительство США ни коем образом не будет этому мешать.
 
С того момента, как США поняли, что разрыв отношений между ранее дружественными Югославией и Советским Союзом является реальностью, а не провокацией и не инсценировкой, Югославия активно стала финансироваться экономически и политически сначала США, затем Великобританией и другими странами. На заседании Генеральной Ассамблеи осенью 1949 года, несмотря на протесты Москвы, Югославия была избрана непостоянным членом Совета Безопасности. А это означало международное политическое признание страны.
 
Таким образом, с увеличением западного интереса к Югославии, в связи с внедрением военной помощи ФНРЮ рухнули планы советского лидера о свержении И.Б. Тито путем интервенции и прямой военной агрессии. Конфликт из фазы подорванных международных отношений перешел в фазу окончательного разрыва. Это означало то, что правительство Югославии решило окончательно идти самостоятельным путем развития, без советского постоянного контролирования и подчинения.
 
Заключение.
СССР и Югославия начали свое тесное сотрудничество во время Второй Мировой войны (в период Великой Отечественной). Советскому и югославскому народу было нелегко разобраться, как так получилось, что некогда дружественные братские страны вмиг стали врагами. Только разрыв отношений происходил постепенно, не в один раз, не в какой-то миг.
 
Все начиналось с претензий, недоговоренностей между странами, с желания выделиться из советского блока, организовать свое окружение на Балканах, это касается именно Югославии. 1948 год стал тяжелым годом для обоих государств. С первых месяцев этого года. В январе-феврале в Москву на совещания, встречи постоянно прилетали югославские делегации. Сталин хотел разрешить все разногласия, но при этом и «вознаградить» себя – занять лидирующее место на Балканах и полностью установить гегемонию в коммунистическом лагере. В данном случае большую роль сыграла индивидуальность, личность. Столкнулись два лидера, два вождя своих народов.
 
В ходе всех переговоров, переписок, встреч за один год ни советское правительство, ни югославское не смогли прийти к миру, что развело их по разные стороны баррикад. Сталин добился немного того, чего хотел: влияние Тито на Балканах упало, все коммунистические партии свернули дипломатические отношения с Югославией, она стала изолирована ото всех.
 
В последующие годы произойдут еще события, которые усугубят отношения между СССР и Югославией. И это оставило глубокий след в истории, поэтом у после смерти Сталина И.Б. Тито не сразу пошел на сотрудничество с новым советским правительством. Только шаг за шагом, от встречи к совещаниям были восстановлены прежние доверительные отношения между социалистическими странами к 1956 г
Комментарии
Отправить